— Танцы обождут,- ответил я на это,- в конце концов, пусть молодняк бегает на танцы, раз ему нечем заняться. А мы с тобой люди уже взрослые, серьёзные, нам есть чем заняться и кроме того, что совершать нелепые телодвижения на танцплощадке под музыку.
В ответ на мои слова раздалось ироническое фырканье. Потом Варвара сказала мне:
— Ну может быть это ты совершаешь нелепые телодвижения под музыку, а я, что бы ты знал, довольно не плохо танцую. И кто знает, может быть именно сегодня ты упустил уникальную возможность убедится в этом.
— Ничего. Думаю, что сумею убедится в этом в следующий раз.
Позже я лёжа в постели выслушивал варин рассказ о себе, о её семье, о работе. Иногда Варя задавала вопросы и обо мне, на которые я старался отвечать,по возможности скупо, не влезая в дополнительные подробности ( которые мало того, что надо было выдумать, требовалось ещё и не забыть их потом)
В конце, концов Варвара произнесла с разочарованием в голосе:
— Ты очень скрытный, Андрюша, ничего не хочешь рассказывать о себе. Судя по всему ты пользуешься большим успехом у женского пола, и я для тебя просто на просто очередная добыча, очередная галочка в реестре твоих побед. Но знаешь меня как -то это совсем не злит и не расстраивает. Я понимаю, что нечего ждать от обычного курортного романа.
— Ну почему же,- отозвался я,- иногда из курортного романа выходит толк. Вспомни «Даму с собачкой». По моему очень романтичная история.
В ответ Варя недовольно сморщила свой носик.
— А по моему ничего романтического в этом рассказе нет. Чехов вообще нисколько не романтик. Гуров человек, который только под сорок лет понял, что жизнь состоит не только из пьянок, картёжной игры и постельных утех. И под стать ему эта Анна Сергеевна. Инфантильная и абсолютно никчёмная. Их и соединила, собственная никчёмность. Честно говоря я наверное сошла бы с ума, если вдруг, каким — либо образом угодила бы в подобные отношения.
— Суровая, ты, Варвара!
— Какая есть. Кстати, Андрюша, откуда у тебя такая начитанность? Мне кажется она не очень типична для простого рабочего. Или я ошибаюсь?
— Или ошибаешься. Рабочие бывают разные.
— А Булгаков?
— Что Булгаков?
— Ну, где ты мог прочесть «Собачье сердце?». Насколько мне известно в нашей стране эта его повесть пока не издавалась. И честно говоря, не думаю, что будет издана в ближайшее время.
— Тем не менее, ты то её прочла.
— Ну у меня несколько иные возможности.
В ответ я сказал:
— Я не читал это самое «Собачье сердце». Не читал, успокойся. Где бы я мог достать экземпляр запрещенной к публикации в СССР повести? Но её читал одни мой хороший знакомый. Он и пересказал, причём очень подробно её содержание мне. Такой ответ тебя устроит?
— Такой, пожалуй, устроит,- ответила мне Варвара,но всё равно в её голосе я ощутил значительную долю недоверия. Про себя я подумал, что хорошо, что не ляпнул, что — ни будь из «Доктора Живаго» Пастернака, или не дай Бог из Солженицына. ( хотя произведения последнего я почти и не читал. Правда смотрел сериал снятый по роману «В круге первом»).
Мы полежали ещё не много и я спохватился.
— Я же принёс бутылку вина! А мы тут лежим — полёживаем! Скоро придёт твоя соседка
— Время до прихода соседки у нас ещё есть, но так ты конечно прав. Подожди. Давай ты откроешь бутылку вина, а я приготовлю бутерброды. Идёт? А то, что-то мне есть захотелось.
Мы поднялись с постели, я быстро ( пока Варвара копалась в холодильнике) открыл бутылку, огляделся по сторонам и за неимением фужеров, вынужден был разлить вино в чашки.
— Ой! — раздался вдруг вскрик Варвары, и вслед за ним я услышал стук упавшего на пол ножа.
Я поднял на неё глаза и увидел, как она держит на весу свою левую руку из запястья которой фонтаном бьёт кровь.
— Нож случайно воткнула,- испуганно прошептала она,- тут где то аптечка должна быть.
Я подскочил к ней и схватил за руку. Варвара подняла на меня глаза и сказала:
— Андрей, что ты смотришь? Крови не видел? В ванной есть аптечка, там должны быть бинт, вата и всё необходимое. Чёрт, вот я неумеха! Ну, что ты стоишь? Хочешь, что бы я всё вокруг залила кровью?