— Не о том, Варвара, думаешь,- хмуро ответил ей я,- а потом насчёт отношений это я должен беспокоится, а не ты. Не зазорно тебе делить ложе с пролетарием?
— О -хо -хо. Нашёл аристократку. И,что -то подсказывает мне, что ты Андрюша, если и пролетарий, то очень и очень не простой. Ты не хочешь ничем поделится со мной? Ну что-то тебя сильно беспокоит, я же вижу!
— Во многом знании, много печали, и умножающий знания умножает скорбь- как то машинально ответил ей я.
— Ого! Пролетарий уже Библию цитирует!
— Варвара, тебе по моему, пора идти в коллеги к Борису,- сказал я, испытывая чувство досады за свой очередной промах,- я то не спрашиваю откуда тебе Библия известна!
— Не переживай,- Варя пересела ко мне на колени и взъерошила мне волосы,- извини меня всё — таки я врач, а профессия как видишь накладывает определённые отпечатки. Конечно, мы знакомы то всего без году неделя, и я никак не могу требовать от тебя полной откровенности.
В общем за разговорами такого рода, мы быстро выпили бутылку. Соседка Варвары, так и не появилась и Варя высказала предположение, что она сумела наконец уединится с врачом из Мурманска, на которого по её словам давно положила глаз. Наконец посмотрев на часы ( время было уже почти одиннадцать) я засобирался на выход. Следовало помнить странное советское правило, заставлявшее посетителей покидать номера в гостиницах, комнаты в общежитиях и тому подобных заведениях, не позже двадцати трёх часов.
Варя проводила меня до выхода с территории пансионата. Мы расцеловались на прощание, договорились о новой встрече, конечно же на старом месте и в тоже время, и я бодрым шагом направился к себе на улицу Чернышевского.
Отойдя метров на триста от пансионата, я решил свернуть влево на небольшую тёмную улочку, что бы немного сократить себе обратный путь. Проходя мимо раскидистого платана я приметил стоящий возле него жёлтый «Москвич». Когда я поравнялся с ним, его водительская дверь открылась и из машины раздался знакомый голос:
— Стойте Галкин. Нам надо поговорить!
Глава 15
Я обернулся и увидел вылезающего из машины Бориса Алексеевича Медведева. Судя по его бравому виду к нему уже успело вернутся и самообладание и самоуверенность. Он вплотную подошёл ко мне и повторно произнёс:
— Нам надо поговорить! Вы поняли меня Галкин?
— Ишь ты, уже на «вы» обращается. Не иначе гражданин начальник гневаться изволят,- подумал я, но вслух сказал иное,- поговорить, так поговорить. Но только не долго. Мне ещё домой попасть надо.
— Ну это всё от вас зависит. Проявите благоразумие, попадёте. А не проявите…и Медведев развёл руками.
Я едва не расхохотался увидев такие дешёвые понты, в исполнении рядового гебешного опера. Но по его мысли они должны были совершенно сокрушительно подействовать на такого быдло — пролетария, каковым я являлся в представлении товарища старшего лейтенанта.
Однако пока я решил действовать по правилам, которые пытался навязать этот чекист. Пока будем действовать так, как он хочет, а затем посмотрим. Во всяком случае никогда не вредно усыпить бдительность противника.
Поэтому я ни говоря ни слова проследовал в направлении «Москвича». Усевшись на соседнее с водительским место, я вопросительно поглядел на Медведева. Не знаю разглядел ли это моё выражение он на моём лице. В машине было темно, а тусклый ( я бы даже сказал, какой то пыльный) свет близлежащего уличного фонаря практически не разгонял сумрак внутри автомобиля.
Медведев не торопясь ( рисуется падла!- подумалось мне), полез в бардачок вытащил оттуда пачку сигарет ( это были «Союз- Аполлон»), прикурил сигарету и выпустив струйку дыма в открытое окно заговорил:
— Слушай Галкин, я что — то не пойму, ты дурак или просто борзый? Если борзый, то я обещаю тебе, что в моих силах сделать так, что эта борзота слетит с тебя очень быстро. Ну если мы не договоримся конечно. Ну, а если дурак, то тогда право даже не знаю.
— Это вы насчёт, Варвары? -довольно бесцеремонным тоном прервал я очередной сеанс самолюбования товарища старшего лейтенанта,- но я уже сказал. Сучка не захочет кобель не вскочит. Вот не захотела вас Варвара, а мне дала. Не понравились вы ей значит. Так в чём дело — то? Или у вас какие — то свои планы на Варвару были? Ну тут я извиняюсь не причём. Про планы ваши я ничего не ведал, а Варвара баба красивая, как к такой не подкатить? Сами понимать должны!
— Прекрати, Галкин, прекрати изображать из себя кретина,- зашипел Медведев,- я с тобой рассусоливать долго не собираюсь. Если ты не отвалишь от Варвары, то пеняй на себя. Сесть не хочешь? По какой — нибудь не хорошей статье, к примеру?
— Оп-а. Это по какой еще такой статье? Уж не за изнасилование часом? Но тут у тебя ни хрена не выйдет, господин хороший! Ни хрена! У меня с Варварой, всё по доброму согласию. И кстати, твоё московское начальство в курсе, что ты мне, честному советскому гражданину, свои угрозы строишь? А? А может его известить об этом? Как думаешь? И почему это я от Варвары должен отвалить? Не скажете?
— Потому, что эта женщина тебе не по чину. Понял пролетарий?- сказал сквозь зубы Медведев.
— Интересно. Это почему так? А? Это с каких пор, слово пролетарий оскорбительным стало? А ты из каковских будешь, позволь узнать? Что -то подсказывает мне, что ещё твои дедушка с бабушкой в деревне на барина работали. Это сейчас ты себя графом вообразил, а так происходишь из самой, что ни на есть чёрной кости.
— Слушай,- Медведев развернулся ко мне, и я увидел, как крылья его носа раздулись от подступившего к нему гнева,- я дважды повторять не собираюсь. Е@и своих пролетарочек и прочую публику, а Варвара тебе не по чину. Понял?
— Интересно, нет в самом деле интересно,- протяжно произнёс я,- это, что же, вы товарищ старший лейтенант, в таком деликатном вопросе, как взаимоотношения полов, классовый подход проповедуете? Так вас понимать следует? А, простите, можно узнать, ваша партийная организация в курсе тех идеологических взглядов, которых придерживается один из её членов? Как обстоят дела с этим?
— Ах ты демагог! — почти заревел Медведев,- да ты, что по семидесятой статье, в лагеря отъехать захотел? Ну если ты этого, так хочешь, я тебе это всенепременно устрою.
— Не понимаю ваших угроз, товарищ старший лейтенант, — упрямо продолжил я,- вы угрожаете привлечь меня за антисоветскую деятельность, хотя если послушать вас, то как раз, именно вы и являетесь самым настоящим антисоветчиком. Хороши же у нас офицеры КГБ! Мало того, что угрожают отправить в лагеря по надуманному обвинению, честного рабочего человека, так и сами ещё являются законченными антисоветчиками. А всё из — за чего? А из -за того, что женщина предпочла не вас, а меня. И из -за такой мелочи вы готовы укатать меня в лагеря! Хорошенькое дело!
Медведев всё же сумел взять себя в руки. Тяжело и шумно дыша, он с явной ненавистью посмотрел на меня и произнёс: