Падение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, – ответил я.

– Почему нет?

– Я считаю, что в районе от этого будут только неприятности. Там и без того куча проблем. Все время платить за ущерб городу не по карману.

– Совершенно верно! – Бенуа поднял на меня глаза. – Нам приходится платить за этих черномазых дважды: сначала в виде гуманитарной помощи голодающему континенту, а потом – когда они уже здесь. Спрашивается, куда деваются все эти деньги? Мы посылаем доллары туда, а они едут сюда. Почему? – Он умолк и, прикрывая глаза от солнца, поглядел по сторонам. – Но так хочет городской совет. Это демократически принятое решение.

– Жителей Сёркль-Менье никто не спрашивал, – возразил я. – У них нет представительства в городском совете.

– В точку! – криво усмехнулся Бенуа. – Власти вынуждают горожан жить бок о бок с людьми, угрожающими их безопасности. Это ведь диктатура, не так ли? Лодка переполнена. А они этого не желают понять.

Он сбросил травинки с ладони и втер их в землю подошвой, так что от них остались лишь коричневые ошметки.

– Не можем же мы пустить в страну всех желающих! – добавил Алекс. Он почему-то особо притягивал мошкару. Мошки прямо облепили его, но он не обращал на это внимания. – Только шлюхи всегда оставляют дверь открытой.

Я закивал – сам не знаю зачем. И подтвердил:

– Они должны адаптироваться. И лодка уже переполнена.

Бенуа поднялся и обеими руками стряхнул траву с брюк. Он подождал, пока встанет Алекс.

– Так вот, мы пришли сообщить тебе о демонстрации, – сказал Бенуа. – Это твой шанс. Ты говорил, тебе семнадцать, – он сделал паузу, словно давая мне возможность признаться во лжи. – Через год ты достигнешь совершеннолетия. Пора стать личностью, Лукас. Пора рисковать, пора переходить к действию. Нельзя всю жизнь просидеть на заднице, надеясь, что за тебя все сделают другие. – На циферблате его часов плясали солнечные блики. – Настали плохие времена, и только мы можем это исправить. Мы первое поколение, которое не может рассчитывать на то, что жизнь сложится лучше, чем у родителей. А еще мы первое поколение, которое вынуждено делиться всем с братьями-мусульманами, и это неслучайно.

Они объяснили, где и когда сбор. Я не сказал, что приду. Но и что не приду – тоже не сказал. Я промолчал, чтобы дать себе время подумать.

Когда через час я оттащил очередную охапку дров в дальний угол сада, то обнаружил, что штабель, который я складывал там три дня, исчез. Я спросил Кейтлин, не она ли увезла дрова; она сказала, что собиралась, но мать на весь день забрала машину. Я вспомнил костры во дворах Сёркль-Менье и почувствовал, что закипаю от злости. Из-за этой новой кражи я и решил участвовать в демонстрации.

АЛЕКС ЖДАЛ в условленном месте. Он побывал у парикмахера. Его волосы стали еще короче прежнего и выглядели тенью на белом черепе. Оделся он вроде бы поприличней, но, присмотревшись, я заметил, что он обрезал истрепанные края манжет. В руках он держал мотоциклетный шлем.

– Я думал, ты против, – кивнул я на шлем.

– Это когда я на мотоцикле, – ухмыльнулся он. – А когда на демонстрации, то очень даже за.

Его окружала группа ребят, которых я видел впервые: в основном парни, но была и пара-тройка девушек. Они возбужденно болтали друг с другом.

Бенуа прибыл позже; все головы тут же повернулись в его сторону.

Атмосфера была дружеская. Ко мне обращались как к старому знакомому. То, как эти ребята стояли, непринужденно засунув руки в карманы, и травили байки, напомнило мне нашу тусовку.

Темноволосый парень, стоявший между мной и Бенуа, раздавал сигареты, пока пачка не опустела.

– Поосторожней с прессой, – сказал он. – В наше время можно прослыть фашистом, если ты просто любишь свою страну. Видишь журналиста – дай ему в морду. Пусть даже ты не знаешь за что – он точно знает.

– Но-но! – с притворным возмущением воскликнул Бенуа. – Не заговаривайся! Я тоже журналист!

Вокруг засмеялись, но я не понял, это реакция на слова Бенуа или того парня.

Народ все прибывал. Некоторые несли флаги и транспаранты. Другие продавали журналы, значки и наклейки.

Когда наша группа сдвинулась с места, в атмосфере что-то изменилось. Если до этого меня окружали расслабленные лица, то теперь в воздухе пульсировал какой-то ритм, приводящий на память солдатские песни или тиканье метронома. Мы шли рядами – так вышло само собой, не по команде. Кто-то отсчитывал шаг. Голос звучал все громче, от него исходила огромная сила, словно мы были тяжелым локомотивом, неостановимо катившимся вперед. Это была не агрессия, скорее решимость. Меня поразил громадный прилив энергии у всех у нас. А может, дело еще и в том, что мы скинули с плеч бремя жаркого дня.

Некоторые парни скандировали: «Нашу страну любите – или домой валите!» – снова и снова, пока эта фраза не зазвучала привычно, как детская считалка.

С тротуара за нашим боевым танцем молча наблюдали прохожие. Кое-кто приветственно махал нам. Я шел между Бенуа и Алексом, изумляясь тому, что из всех своих друзей Бенуа именно мне позволил шагать рядом.

– Получается! – бросил Бенуа, не поворачиваясь ко мне. – Наш метод работает. Смотри, сколько народу – и ни одного араба! Они боятся.

Впереди шли люди – десятки, сотни. Сперва я думал: мы чеканим шаг, чтобы внушить себе, что нас больше, чем на самом деле. Но когда дорога пошла вверх и мы увидели голову шествия и море флагов и транспарантов, я понял, что нас наверняка больше тысячи.