Падение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А он правда журналист? – спросил я.

– Профессия Бенуа – сын. У него небедные родители, сечешь?

Я кивнул и больше не задавал вопросов.

Конечно же, я мог уйти. Дверца открыта, дорогу я знаю. И все же я остался – из любопытства. Мне хотелось увидеть, что и как они будут делать.

Но тут дверца распахнулась, в машину сел Бенуа, и путь к отступлению оказался отрезан.

– Все идет по плану, – бросил он Алексу. По мне он лишь скользнул взглядом.

Он уселся напротив нас и сложил руки на груди. Чего именно мы ждем, я представлял довольно смутно, меня просто увлек водоворот событий. Спрашивать я не стал – боялся разрушить магию происходящего и обнаружить, что все сводится к банальному налету с «молотовыми». Однако меня мучил другой вопрос, безотлагательный и вроде бы не опасный.

– Бенуа, а почему ты так уверен, что это правильно? – спросил я.

Он раздраженно взглянул на меня:

– Что?

– Почему ты так убежден в своей правоте?

Он вздохнул, будто его терпение исчерпалось.

– Посмотри на меня, – тихо ответил он. – Посмотри на то, что я делаю. Разве то, что я жизнь готов положить за это дело, не доказывает мою правоту? Разве я похож на человека, жертвующего собой во имя туфты?

Хотя вопрос был явно риторическим, мне показалось, что ответить нужно. Но тут вдалеке раздался свист. Я не обратил бы на это внимания, если бы не мгновенная реакция Бенуа и Алекса. Они вскочили, Алекс выпрыгнул из фургона, Бенуа схватил коробку, быстро вынул из нее две бутылки и передал их Алексу. Тот скрылся, и Бенуа жестом велел мне выйти из машины. От свежего воздуха у меня внезапно закружилась голова.

– Держи, Лукас. Встаешь вон там, бросаешь эту бутылку в то окно, – сказал он, напирая на «там», «эту» и «то».

Я не сдвинулся с места.

– Поздно отступать, – сказал он. Не угрожающе, скорее заботливо. – Нельзя взять и спрыгнуть с тонущего корабля. Ты сделал свой выбор. Ты прошел часть пути с нами, и обратной дороги нет. Ты уже слишком много знаешь. Я человек не злопамятный и не мстительный, но я беспокоюсь за Алекса. Он не выносит людей, которые сначала доверяются нам, а потом отворачиваются. Я в таких случаях говорю, что они передумали, но Алекс считает их предателями. Не могу тебе обещать, что он сумеет сохранить спокойствие, когда услышит, что ты нас подвел. А ты его знаешь. Он тебе может и окна повыбивать. Seine Ehre heißt Treue[5], если ты понимаешь, о чем я.

Он проследил за моим взглядом.

– Этот дом вот-вот развалится. Селить туда людей просто бесчеловечно. Дело не в том, что мы не хотим, чтобы приезжие хорошо жили. Дело в том, что жить они должны в другом месте. Это вопрос географии, расизм здесь ни при чем.

Я по-прежнему не двигался с места, слишком долго – меня могли увидеть. Бенуа занервничал.

– Ты не несешь никакой ответственности. Ее несу я. Ты только выполняешь мое задание.

Рядом зазвенело разбитое стекло. Мы одновременно повернулись к приходскому дому. Пару секунд ничего не происходило, но потом в одном из окон разлилось желтоватое сияние и слабо осветило наши удивленные лица.

– Сними бейсболку, Лукас. Так работать нельзя. Потеряешь, если придется бежать.

Он сорвал с меня бейсболку и бросил ее в фургон. Я подошел к окну, которое он показал, – с противоположного конца от окна Алекса, – и метнул бутылку. Звон получился ужасно громким, я прямо дернулся, но одновременно почувствовал себя всесильным. Я стоял на месте, завороженный уязвимостью здания. И тут мне почудилось, что внутри кто-то закричал. Я знал, что это невозможно: дом был заброшен и пуст, – и все же я слышал чей-то голос.

С места я тронулся, только когда Алекс, пробегая мимо, потянул меня за собой.

Нам опять пришлось бежать, на этот раз в обратную сторону. Впереди – Алекс, а вдали – тень, похожая на летучую мышь; это мог быть только Бенуа. Хотя под ногами был асфальт, мне казалось, что я бегу по рыхлому, теплому песку и с каждым рывком увязаю в нем на пару сантиметров.

Добежав до окраины района, мы перешли на быстрый шаг. Слышно было только тяжелое дыхание. Дар речи вернулся к нам не сразу. Первым был Алекс.

– Йе-е-ес! – завопил он.

Бенуа жестом велел ему замолчать.

У развилки, где начиналась дорога к холмам, он остановился.

[5] «Наша честь – это верность!» (нем.) – перефразированная надпись на кинжалах и на пряжках ремней эсэсовцев «Meine Ehre heißt Treue!» – «Моя честь – это верность!».