– Ей нравится в лесу, – сказал Бенуа. – Здесь привольно.
Я только проснулся и, не успев ни умыться, ни позавтракать, встретил его в одних трусах.
– Газету читал? – спросил он, потрясая передо мной «Вестником региона».
Я успел разглядеть лишь фотографию велосипедиста и заголовок о наводнении на юге страны.
– Нет.
– Ну так прочти. Как можно не читать газет?! Тебя что, не интересует, что творится в мире?
Я налил ему кофе, который мать сварила для меня.
– Городской совет принял решение, – сообщил он. – В приходском доме будет устроен приют для беженцев.
Я намазал маслом тост и принялся медленно его жевать. Власти совершили ошибку. Ничего, кроме неприятностей, от такого решения ждать не стоит. Я прочел это во взгляде Бенуа.
– Ты бензин купил?
Он вынул из сумки пять пустых бутылок из-под «Перье» и составил их рядком на столе. Я смотрел на них и молчал.
– Ты знаешь, как это делается? Наливаешь бензин, хорошенько пропитываешь фитиль и плотно закупориваешь для транспортировки. Потом надо будет отвезти их в город.
– И что ты собираешься с ними делать? – спросил я, стараясь говорить самым обычным тоном.
– Послушай, Лукас. Представь себе, какие последствия повлечет это решение для района: ганцы, китайцы, бразильцы – все друг у друга под боком, все вперемешку. Вот где настоящая взрывоопасная смесь! Денег у них нет. Языка они не знают. Как раз то, чего недоставало Сёркль-Менье! Я мог бы показать тебе статистику: возле таких приютов всегда угоны, взломы, вандализм…
Он постучал ложечкой о край чашки и бесшумно отхлебнул кофе.
– Хорошо, но что ты собираешься с этим делать? – повторил я.
– В приходской дом пока никого не заселили.
Капли кофе влажно блестели у него на губах. Я не уставал дивиться спокойствию, которое он излучал. Он шевелил только рукой и губами. Хорошо, что я еще толком не проснулся, иначе принялся бы нервно сучить ногами под столом.
– В дом? Ты хочешь закинуть эти коктейли туда? Но это опасно!
– Если ждать дольше, ущерб окажется намного серьезнее, а пострадавших – больше. Разве к этому мы стремимся? Я не хочу, чтобы люди пострадали, – я собираюсь лишь припугнуть их. Немного попортить имущество в благих целях. Тогда они сами оттуда уберутся.
– И все же это опасно. Для жителей соседних домов, для прохожих.
– Не переворачивай все с ног на голову, Лукаc. Тебя послушать, так это им угрожает опасность. На самом деле, в опасности мы. Это наш народ и наша страна под угрозой исчезновения. Ты получил по башке в Сёркль-Менье, но ты молод и силен. А если бы это была твоя бабушка или сестра? Мы как мужчины должны взять на себя ответственность.
Он вытащил из коробки на столе бумажный платочек и промокнул им уголки рта.
– И ради бога, не думай, что я ксенофоб. Я живо интересуюсь другими культурами и безмерно их уважаю. Но чужой национальный характер не может процветать здесь. Африканцы в джинсах, индийцы в кроссовках? Нет, мы обязаны защитить их от влияния Запада и отправить обратно на родину. Здесь их ждут одни несчастья. Чтобы интегрироваться в общество, им придется отказаться от национальной самобытности. Распрощаться с традициями и обычаями предков. Разве это дело?
Бенуа встал, опираясь ладонями о стол. Его чашка оставалась еще полна, но он захотел пойти в кузню. Он протянул мне три бутылки, а сам взял две оставшиеся и придержал для меня дверь.
Пока мы шли по саду, я пытался быстро соображать. За нами трусила восторженная Таша, то и дело срываясь с тропинки, чтобы выкопать из норы воображаемого кролика.
– Знаешь, я все-таки не хочу в этом участвовать, – выговорил я у порога кузни.
Несмотря на ранний час, уже было жарко. В воздухе роилось невероятно много мух.
Бенуа опустил бутылки на перепиленный верстак, я поставил свои рядом. Открыв футляр бензопилы, я вытащил канистру, уже наполовину пустую.
– Твоя нерешительность только все усложняет. Чего ты добиваешься? Чтобы я подождал, пока в дом заселят людей? – спросил он, склонившись над футляром. Потом показал на пистолет, который лежал на дне и не ускользнул от его зорких глаз. – Я научу тебя с ним обращаться, обещаю.