– Это как раз для тебя, Лукас! – закричали они уже издали.
У Алекса в руках была банка пива. Он пару раз приложился к ней и выбросил в кусты.
– Ты же у нас за ненасилие и демократию? Так у тебя есть шанс высказать свое мнение городским властям.
Обойдя дом, Бенуа и Алекс зашли в сад. Они постоянно перешептывались и время от времени прямо заходились от хохота.
Если бы я не знал Бенуа, то подумал бы, что он напился. Он то и дело скрючивался пополам и хлопал себя по ляжкам, и его громогласный хохот эхом разлетался между холмами.
– Как ты назовешь турка в мусорном баке? – подойдя ко мне, первым делом спросил Алекс.
Ответа, понятно, не предполагалось. Он так заржал, что не сразу смог досказать свой анекдот:
– Эгоистом! Ведь туда могло бы поместиться гораздо больше турок!
Я улыбнулся – шутка показалась мне смешной и не хотелось портить им удовольствие.
Бенуа взревел от смеха, но тут же опомнился и вытер рот платком.
– Извини, – проговорил он, икая.
Их лица пылали, глаза слезились. Поддерживая друг друга, они опустились на траву.
– Не на солнце, не на солнце, – сказал Алекс, по-собачьи вертясь вокруг своей оси в поисках подходящего места, – а то еще почернеем!
Они уселись в тени низких кустов. Какое-то время оба молчали, но стоило им взглянуть друг на друга, и они прыскали со смеху, как девчонки.
– Ну хватит, – выдохнул Алекс и повторил: – Хватит.
Они еще немного поерзали, пока не укрылись в тени полностью, с ботинками.
– Вообще-то мы пришли тебе сообщить, что сегодня вечером планируется демонстрация, – наконец объявил Алекс.
При слове «демонстрация» оба посерьезнели, да так, что я испугался.
– Против чего? – спросил я.
– Против беженцев в приходском доме.
Своими длинными пальцами Бенуа принялся вырывать из земли травинки. Они были жесткими и сухими; он складывал их рядком у себя на ладони.
– А что ты, собственно, об этом думаешь, Лукас? По-твоему, это хорошая идея – поселить там беженцев?
К этой тактике Бенуа прибегал и прежде: задавал вопрос и ждал, пока я попадусь в ловушку собственных рассуждений.
– Они должны адаптироваться, – выпалил я.
Об этом я уже думал. И свой вывод мог подкрепить аргументами.
– Может ли мужчина превратиться в женщину? – спросил Алекс.
Вопрос, понятно, был риторическим. Очередная шутка?
– Вот так и араб не может превратиться в европейца.
Бенуа терпеливо переплетал вырванные травинки. Глаз он не поднимал.
– Я не об этом спрашивал, – тихо сказал он. – Я спрашивал, считаешь ли ты хорошей идеей устроить приют для беженцев в приходском доме в Сёркль-Менье?