А значит — очень близкая к правде.
[1] Беспокоящий огонь — стрельба по вражеским позициям для создания психоэмоционального давления. Обычно представляет собой хаотическую стрельбу с большими интервалами.
Глава 13
Когда закончилось вечернее совещание руководителей служб в кабинете командира бригады стало значительно тише. Не спокойнее, а именно тише. Исчез шорох мундиров, звон стаканов, осторожное покашливание, и стойкий дух самоконтроля, с которым люди говорят при начальстве в присутствии других людей. Остались только огромная карта на столе, лампа, сизый табачный дым под потолком стол заваленный документами и два человека, давно не нуждавшиеся в лишних словах, чтобы понимать друг друга правильно.
Генерал третьего ранга Дальгар не спешил садиться. Постоял у окна, глядя в чёрное стекло, где в черноте штабного двора отражался тусклый свет кабинета и его собственное тяжёлое лицо. Потом медленно вернулся к столу, подлил себе ещё немного горячего и сел.
Подполковник Драгор папку не открывал. Просто держал ладонь на картоне, так, как и без того помнил всё, что там лежит.
Несколько секунд оба молчали.
Потом генерал сказал:
— Ну давай теперь без цирка. Что ты о нём реально думаешь?
Драгор чуть повёл плечом.
— О ком именно? О старшем лейтенанте Таргоре или о графе Таргоре?
— Не серди меня.
— Тогда о человеке, который пока ещё старший лейтенант, уже граф, командует батальоном и с пугающей скоростью превращается в существо, неудобное всем, кроме тех, кто хочет реально засунуть факел в зад всем врагам страны.
Дальгар кивнул.
— Уже лучше.
Драгор посмотрел на карту, потом на генерала.
— Он опасен.
— Это я уже слышал.
— Нет, не в том смысле, в каком любят шептать штабные бабы, когда обсуждают мужчин. Я не про истерическую опасность и не про «ах, он слишком самостоятельный». Я про настоящую. Он действительно опасен — потому что быстро понимает, мгновенно учится и не на секунду не сомневаясь портит жизнь тем, кто мешает делу. А таких у нас, если честно, половина системы.
Генерал отпил и поставил чашку.
— Продолжай.
— Такие люди, — сказал Драгор, — в мирной армии вызывают аллергию. В воюющей — спасают положение. А потом снова вызывают аллергию. Потому что война не вечна, а привычка называть вещи своими именами, и давить всяких мразей — остаётся. И вот это уже многим не нравится.
— Мне пока нравится, — сухо заметил Дальгар.
— Вам — да. Вы бригадой командуете. Вам полезно иметь под рукой офицера, который не путает форму с содержанием. А вот тем, кто выше или сбоку, он уже сейчас критически неудобен. Слишком молодой. Слишком заметный. Слишком мало почтения к привычной гнили. И ещё, что особенно плохо для его дальнейшей карьеры, он, кажется, вообще не понимает, когда надо притворяться удобным.
Дальгар усмехнулся одним углом рта.
— Понимает, но не считает нужным учитывать в раскладе.
— Это даже хуже, — отозвался Драгор. — Значит, упрямый осознанно.
Генерал помолчал.
— А ты сам? — спросил он. — Не по бумаге. Не как начальник разведки. По-человечески.
— По-человечески я таких не люблю.