— Для своих, — Драгор пожал плечами, — как повезёт.
Генерал встал, давая понять, что разговор окончен.
— Ладно. Давай за ним по восемнадцатому протоколу.
— Есть.
— И если увидишь, что его кто-то пытается либо слишком быстро поднять, либо слишком тихо сожрать, — докладывай сразу.
— Буду.
— Даже если это кто-то свой.
— Особенно если свой, — спокойно ответил Драгор.
На этом они и разошлись.
Потому что оба достаточно долго прослужили, чтобы понимать простую вещь: настоящий враг сильного офицера далеко не всегда стреляет снаружи.
Иногда он сидит совсем рядом, пьёт из такого же стакана и улыбается куда вежливее, чем любой продавец в магазине.
Из кабинета командира бригады подполковник Драгор вышел не сразу. Постоял секунду в полутёмном коридоре, достал портсигар, но, подумав, убрал обратно. Курить хотелось невероятно, значит, разговор получился правильный.
Штаб к этому часу уже притих. Дневная суета осела, как грязь в сточной канаве после дождя, и теперь по коридорам ходили только дежурные, связисты да те, у кого, либо служба, либо срочный аврал не позволяли лечь спать вовремя. Электрический свет под матовыми плафонами казался тусклым и больным. Из дальней комнаты тянуло нагретой бумагой, копировальной краской и старым солго — запахом всего того, что в армии называют управлением.
Драгор не пошёл к стоянке машин. Вместо этого свернул в боковой коридор, хитрым ключом открыл неприметную дверь без таблички и вошёл в небольшой предбанник с пятью дверями и открыл ближайшую комнату, где сидел его дежурный аналитик — капитан Верс. Молодой, с бледной кожей, но абсолютной памятью и ценнейшей привычкой думать до того, как открывать рот. Для разведки почти идеальный набор качеств.
Верс поднял голову от бумаг.
— Господин подполковник?
— Найди мне Лойра, — сказал Драгор. — Сейчас. Если спит — разбудить. Если пьян напоить похмелятором и привести. Если с бабой — тем более привести, нечего разлагать кадры без участия начальства.
Капитан даже не улыбнулся, только кивнул.
— Есть.
Драгор перешёл в свой кабинет и наконец закурил, прислонившись плечом к холодной стене. Дым пошёл жёсткий, крепкий, как раз такой, чтобы немного прочистить голову. Он курил спокойно, короткими затяжками, без спешки. Со стороны могло показаться, что человек просто устал и решил на минуту остановиться. На деле же он в эти минуты с огромной скоростью перебирал варианты оперативных комбинаций.
Не было ничего необычного в том, чтобы присматривать за толковым офицером. Армия вообще состоит из двух потоков: одни люди тащат службу, другие летают вокруг словно мошки у фонаря помогая или мешая в силу личных амбиций. Просто в случае со старшим лейтенантом Ардором оба направления обещали интересное развитие. А всё интересное Драгор недолюбливал. Интересное почти всегда кончалось лишней работой.
Через семь минут по коридору быстрым шагом подошёл майор Лойр.
Невысокий, плотно сбитый, с совершенно неприметным лицом — именно из тех, что через две минуты перестаёшь помнить, если специально не заставляешь себя зафиксировать детали. В полевой форме без единой лишней складки, сапоги чистые, взгляд трезвый и недовольный ровно в той мере, которая приличествует человеку, выдернутому ночью неизвестно на какую гадость.
— Господин подполковник.
— Заходи, — сказал Драгор.
Драгор сел, Лойр остался стоять.
— Садись. Разговор не на минуту.
Майор сел, не меняя выражения лица.
— Что случилось?
— Пока ничего. И я бы очень хотел, чтобы именно в этом состоянии всё оставалось как можно дольше.