Как бы грубо это ни выглядело, я разочарованно вздыхаю.
— Но меня нанимали для работы на улице. Совсем ничего нельзя сделать?
— Ничего. — Она качает головой. — Мы открываемся через два дня, и уборщицы нужны позарез.
Стоит ли напомнить, что у меня совсем нет опыта? Или это гарантирует мне билет в Хомер в один конец?
— Какие-то проблемы?
У меня внутри все падает, когда я слышу его голос за спиной. Чьи-то пальцы берут меня за локоть и слегка сжимают. Я заставляю себя повернуться, делаю глубокий, прерывистый вдох и смотрю в эти кристально-голубые глаза, чувствуя, как пульс начинает биться где-то в горле.
Его глаза — ледяные, гипнотические, обрамлённые самыми длинными и густыми ресницами, какие я видела у мужчины. Вчера я не оценила их по достоинству. Сейчас же они делают мои ноги ватными. Но его лицо ничего не выдаёт. Что он думает обо мне? О моём пьяном угаре? О том, как я пыталась его поцеловать? Всё скрыто за стальной маской. И, всё же, от одного его взгляда у меня подкашиваются колени.
Я смущенно улыбаюсь.
— Просто меня нанимали для работы на улице, а определили в уборку.
— И ты отказываешься работать в уборке? — В его голосе появляются резкие нотки.
— Нет! То есть… — Вспомнив его утреннее предупреждение, я быстро исправляюсь. — Меня наняли для работы в озеленении, и я лучше справлюсь там. Боюсь, я не соответствую вашим стандартам клининга.
Его безупречные брови взлетают.
— Работа на улице тут не из лёгких.
— Я знаю. Но думаю, что справлюсь.
Он поворачивается к Белинде.
— Как такое могло произойти?
— Понятия не имею. — Это плохо отразится на ней? Если да, то ей не стоит так на него пялиться.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливается, проведя языком по нижней губе, словно в раздумье. И меня накрывает воспоминание — как я трогала эти губы вчера, как целовала их. Господи, я больше в жизни не выпью ни капли!
— Они готовят номера к заезду на завтра? — спрашивает он.
— Да, — отвечает Белинда. — Последние штрихи, приветственные пакеты, проверка деталей.
— Не знаю, как отдел кадров умудрился напортачить, но несправедливо заставлять тебя работать не по специальности. — Он замолкает, взгляд скользит по мне так быстро, что, возможно, мне показалось. И все же, из-за этого взгляда и моих обрывочных воспоминаний о прошлой ночи, о том, что я прошептала ему на ухо, — мне становится трудно дышать.
Он тяжело вздыхает.
— Приходи к главным воротам завтра, в семь утра. Тебе дадут поработать на улице. Может, передумаешь на этот счёт. Белинда, предупреди Пейдж, что Эбби присоединится к группе только после обеда.
Отлично, он запомнил моё имя.
— Конечно. — Взгляд Белинды не отрывался от его лица всё это время. Как она вообще стала управляющей? Она явно не тот человек, который следует деловой этике.
Его тяжёлый взгляд падает на меня.
— Тебя это устраивает?
Я киваю.
— Да. Спасибо большое, мистер Вульф.
В его глазах мелькает лукавая искорка, но тут же гаснет.