— Нет, я не это имел в виду. — Он на секунду опускает голову. — Слушай, мы поженимся в следующем году, и тогда будем только ты и я. Так было все эти годы. И… — он сглатывает, колеблется, — я много думал об этом. Особенно в последнее время.
— Об изменах?
— Нет! О... — Он морщится. — О сексе.
Так вот в чём дело?
— Почему ты не сказал мне? Я бы…
— Нет, Эбигейл. — Лицо Джеда внезапно становится строгим. — Мы с тобой всё делаем правильно, дожидаясь свадьбы. Ты такая невинная, чистая. — Он наклоняется, прижимая лоб к моему. — Для меня очень важно, что ты отдашь мне это в нашу первую брачную ночь. Но... — на его лице появляется виноватое выражение, — я же парень. Для меня всё иначе.
— Что значит «иначе»? — Кто этот мужчина передо мной?
— Потому что мы — слабые! Мне нужно было это сделать. Выпустить пар, иначе... боюсь, ошибусь потом, когда это будет по-настоящему важно. Поверь мне. Ты же не хочешь, чтобы я начал гулять позже, когда у нас уже будут дети?
Я слушаю, но не верю своим ушам.
— Значит, мы расстаёмся?
— Нет. — Он хмурится. — Не совсем. Мы просто... сделаем паузу, ладно? Пока я не приведу мысли в порядок. Но мы созданы друг для друга, ты и я. — Он смахивает прядь с моего лица, как делал тысячу раз. — Я вернусь к тебе. Обещаю.
Я так зла и обижена, что не могу даже смотреть на него. Поэтому я не отрываю взгляда от дешёвого колечка из автомата с жвачками, которое он подарил мне на шестнадцатилетние, и мои рыдания заглушают остальные его слова.
~ ~ ~ ~
Апрель
— Смотрите прямо в камеру, когда отвечаете, — приказывает женщина, её холодные голубые глаза сверкают за модными роговыми очками. Всё в ней — тугой пучок медовых волос, обтягивающий чёрный костюм и туфли на шпильках, больше напоминает образ библиотекарши-стриптизёрши, чем корпоративного рекрутера.
Я поправляю свои скромные круглые очки в золотой оправе.
— Хорошо.
Она настраивает iPhone на подставке для записи, а я ёрзаю на стуле, заправляя непослушные рыжие пряди за ухо и разглаживая складки на рубашке. Я не готова к видеозаписи интервью. Я думала, эта ярмарка вакансий будет похожа на любую другую: я пройдусь по стендам, соберу буклеты, поболтаю с представителями компаний, которые в субботу явно мечтают оказаться где угодно, только не в чикагской библиотеке.
По большей части, так оно и есть. Но стенд Wolf Hotels отличается от других. Он в три раза больше остальных, с подчёркнуто стильными рекрутерами и зоной для проведения экспресс-собеседований за ширмой — чтобы ускорить найм тех, кто соответствует их требованиям.
И единственная причина, по которой я им соответствую — ложь в анкете, которую я заполнила двадцать минут назад. Теперь я в ужасе, что мою ложь раскроют.
— Ваше полное имя?
Я всегда ненавидела камеры, поэтому нервно откашливаюсь.
— Эбигейл Митчелл. Но можно просто Эбби. — Быстро добавляю я. Мама зовёт меня Эбигейл, и все остальные в нашем городке тоже, потому что она настаивает. Мне это никогда не нравилось.
У рекрутера каменное лицо. Ей всё равно, как меня зовут.
— На какую позицию вы претендуете?
— Озеленение и ландшафтный дизайн? — Кажется, так было написано в форме.
— Опишите ваш опыт, который будет неоценим для нас, Эбигейл.
— Эбби. — Я выдавливаю из себя самую широкую улыбку, надеясь, что раздражение не будет заметно на записи. — Конечно. Во-первых, я обожаю природу. Я выросла на ферме, и провела годы, собирая сено в тюки, забрасывая мешки с зерном и таская ведра с водой для животных. Так что не сомневайтесь, я сильная. — Люди часто в этом сомневаются. Мой хрупкий вид — метр шестьдесят пять и миниатюрное телосложение обманчив, но стоит взглянуть на меня в шортах и майке и станет ясно — да, я женственная, но с мышцами, закалёнными годами работы на ферме Митчеллов.
Я уже указала всё это в анкете, но, видимо, им нужна и устная версия.
— Пять лет я управляю собственной ландшафтной компанией в Гринбэнке, штат Пенсильвания, обслуживая коммерческие объекты на высшем уровне. — На самом деле, с четырнадцати я лишь полола одуванчики и стригла газоны в нашем захолустье. Называть это «ландшафтным дизайном» — просто фарс. Но если это поможет мне получить работу и сбежать от прежней жизни, я скажу что угодно.