Слишком рано обрадовалась.
— Сидели прямо в первом ряду, в церкви, держась за руки! — Она цокает языком. — Ты слишком легко дала этому мальчику себя забыть.
Она когда-нибудь отстанет?
— Он забыл обо мне, когда я была прямо перед ним.
— Может, ты уделяла ему мало внимания?
— Ты имеешь в виду минет, да? — резко бросаю я.
— Эбигейл Митчелл! Что за дьявол вселился в тебя?
Из ванной доносится звук льющейся воды. Генри. Вот кто вселился в меня. Вернее, кто проник в меня. Я делаю глубокий успокаивающий вдох.
— Я не хочу слышать, говорить или думать о Джеде, мам. Он бросил меня. Он облажался. Она может оставить его себе. — В моем голосе больше уверенности, чем я чувствую на самом деле.
В трубке повисает молчание.
— Тебе придётся вернуться в реальность. А реальность — это твоя семья, твоя церковь, эта ферма и, да, Джед. Не возвращайся с сожалениями, Эбигейл.
Пять минут разговора — и я эмоционально опустошена.
— Позвоню через пару дней.
Мы прощаемся, и я ещё какое-то время просто смотрю на своё отражение. Как бы ни хотелось отмахнуться от её слов, я не могу не думать о её предупреждении. Сегодняшний день был невероятным, волшебным. Такого я никак не ожидала. Всё произошло так быстро и неожиданно, но не перевернула ли я песочные часы своего пребывания в Волчьей бухте?
Я размышляю об этом, когда появляется Генри.
— Она всё ещё надеется на великое воссоединение?
Я оборачиваюсь и вижу, как он заполняет дверной проём: брюки уже застёгнуты, рубашка распахнута, под ней — простая футболка с V-образным вырезом. Он намочил и зачесал волосы назад, и теперь они лежат соблазнительными волнистыми прядями. Я просто смотрю на него, очарованная. Как кто-то может быть настолько идеальным — для меня загадка, как и многое другое, связанное с Генри. Главное — почему он хочет меня?
Он хмурится.
— Что-то не так?
— Ничего.
— Ты ужасная лгунья. — Он вздыхает, и я замечаю лёгкое раздражение. — Помнишь, что я сказал? Это сработает, только если мы будем доверять друг другу.
— Моей маме не нравится твоя внешность.
— Внешность? — Он прикладывает руку к груди с наигранным ужасом, и его беспечность почти комична. — Странно. Кажется, я ещё не встречал женщин, которым бы не нравился.
— Вот же засранец. — Я смеюсь над его самоуверенностью. — Ты слишком красив. Она уверена, что ты соблазнишь меня своей внешностью и шармом, и отвлечешь от христианских ценностей.
— Твоя мама умна. — Он делает паузу. — Ты, конечно, это отрицала.
— Конечно.
Он пристально смотрит на меня, его проницательный взгляд улавливает моё беспокойство.
— Что ещё?
Я медлю.
— Она предупредила, что, если я «потеряю себя» и совершу грех добрачного секса, ты просто сразу избавишься от меня.