И начинается хаос другого рода. Радостный. Крики, объятия, хлопки по плечам. Кто-то смеётся, кто-то плачет. Один из бойцов Котова падает на колени и целует мокрые доски пирса.
Котов подплывает ко мне — оказывается, он тоже в воде. Когда успел? И хохочет.
— Ты псих, — говорит он, и в его голосе — восхищение. — Нырять в эту тварь… трижды, жесть!
— Я не псих, — усмехаюсь. — У меня и справка есть.
Он смеётся. Громко, от души.
Выбираемся на пирс. Вернее, на то, что от него осталось — половина досок разбита, другая половина залита кровью и покрыта обломками.
Считаю людей. Все живы. Раненые есть — у одного сломана рука, у другого рассечена голова, ещё несколько покусаны рыбами — но все живы. Никто не погиб.
Это почти чудо.
Смотрю на три макра, что вынул из твари. Они всё ещё светятся — слабо, но заметно. Три сердца монстра. Три уникальных камня, которых больше нет нигде в мире.
Победа.
Да.
Победа!
Темнота. Давление. Холод.
Краб прячется в расщелине между камнями — там, где вода теплее и течение слабее. Панцирь прижат к скале, клешни втянуты под тело. Не двигаться. Не шевелиться. Может, хозяин не заметит. Может, пронесёт.
Но хозяин всегда замечает.
Зелёный гул в голове — постоянный, давящий, неумолимый. Приказы. Требования. Боль, если не подчиняешься. Ещё больше боли, если подчиняешься слишком медленно.
«Охраняй. Убивай. Служи».
Краб не хочет. Не хочет охранять этот холодный камень на дне. Не хочет убивать рыбаков, которые заплывают слишком далеко. Не хочет служить твари, которая поработила его разум.
Но не может сопротивляться. Гул — слишком сильный. Воля хозяина — абсолютная. Каждая попытка ослушаться заканчивается болью — такой, что хочется умереть.
Краб пробовал. Много раз. Не получалось.
И вдруг — тишина.
Гул исчезает. Мгновенно, будто кто-то выключил его.
Краб замирает.
Осторожно — очень осторожно — выползает из расщелины. Смотрит.
И видит: огромная туша — падает. Медленно, тяжело, величественно. Щупальца — безвольные, мёртвые. Глаза — погасшие, пустые.
Хозяин… мёртв?
Краб ждёт. Секунду. Две. Десять. Минуту.
Гул не возвращается.
Приказов нет.
Боли нет.