Такие формулировки используют, когда хотят выгнать человека, но не могут найти настоящий повод.
И тут я понимаю.
Губернатор.
Сжимаю бумагу так, что она мнётся в кулаке. Пальцы белеют от напряжения.
— Оля, — говорю я тихо, очень тихо. — Что случилось вчера на стажировке?
Она замирает. Бледнеет ещё сильнее.
— Сева, я…
— Говори.
Голос — жёсткий. Я не хочу давить на неё, но должен знать. Должен понять, с чем имею дело.
Она молчит. Смотрит в пол. Плечи дрожат.
— Оля.
И она рассказывает.
Сначала — сбивчиво, путаясь в словах. Про кабинет губернатора. Про запертую дверь. Про его руки. Про губы, которые пытались коснуться её лица. Про то, как она вырвалась, оттолкнула, убежала.
С каждым её словом ярость внутри меня растёт. Холодная, страшная. Та самая ярость, которая когда-то, в прошлой жизни, толкала на ужасные поступки.
Губернатор. Павел Андреевич Щеглов. Уважаемый человек. Столп общества.
Тварь в человеческом обличье.
— Почему не сказала сразу⁈ — вырывается у меня.
— Боялась… — она плачет, слёзы текут по щекам. — Боялась, что ты его убьёшь… и тогда тюрьма, позор, конец всему…
Она права. Я бы убил. Прямо там, в его кабинете. Голыми руками. И не пожалел бы.
Но она боялась за меня. Не за себя — за меня.
Сажусь рядом. Обнимаю её — осторожно, нежно. Она прижимается ко мне, дрожит всем телом.
— Он угрожал, — шепчет она. — Сказал, что моя карьера и твоё положение в его руках…
— Его рукам скоро нечего будет держать, — отвечаю я тихо.
— Сева, не надо… пожалуйста…
— Тише. Тише. Я здесь.
Держу её. Глажу по волосам. Она плачет — долго, горько, выплакивая всё, что накопилось.
Я молчу. Думаю.
Губернатор — это не просто человек. Это должность. Власть. Связи. Убить его — просто. Но последствия… последствия будут катастрофическими.
Но и оставить безнаказанным — нельзя. Он посмел прикоснуться к моей женщине. Он посмел угрожать. И мало этого, он лишил Олю будущего, выгнав из университета.
Такое не прощается.