— Мы разберёмся, — говорю я. — Обещаю.
— Как⁈ — она поднимает заплаканное лицо. — Он — губернатор! Он может всё!
— Нет. Не всё. Далеко не всё.
— Сева…
— Тише. Не думай об этом сейчас. Отдыхай. Спи.
— Я не смогу заснуть…
— Сможешь. Я рядом.
Укладываю её, накрываю одеялом. Она всё ещё дрожит, но уже тише. Глаза закрываются — усталость берёт своё.
Сижу рядом, держу её руку.
Смотрю в темноту за окном.
Губернатор Щеглов — тебе конец.
Ты ещё не знаешь об этом. Сидишь в своём кабинете, пьёшь своё вино, думаешь, что победил.
Но ты понятия не имеешь, что тебя ждёт.
Она засыпает через полчаса. Измотанная, заплаканная. Дыхание — ровное, спокойное.
Целую её в лоб. Встаю. Выхожу из комнаты.
Спускаюсь в столовую. Там — шум, смех, звон бокалов. Котов рассказывает что-то, размахивая руками. Цыпа хохочет. Мастифин усмехается — для него это почти истерика.
— А, вот и он! — Котов замечает меня. — Герой дня!
— Сейчас, — говорю я. — Мне нужно кое-что сделать.
Иду на кухню. Мне нужна вода и тишина. Открываю дверь — и замираю.
У стола, в углу кухни — краб.
Огромный, размером с большую собаку. Панцирь — тёмный, блестящий в свете луны из окна. Клешни — массивные. Глаза на стебельках — чёрные, внимательные.
Не зелёные. Обычные.
Он смотрит на меня. Я смотрю на него.
— Ну здравствуй, — говорю я. — Давно не виделись.
Краб щёлкает клешнями. Звук — странный, почти музыкальный.
— Я тебя породил, — продолжаю. — Видимо, мне и ответственность нести.
Краб подаётся вперёд. Глаза на стебельках поворачиваются, фокусируются на камне. Потом — отступает. Будто кивает.
— Охренеть… вот тебя-то только мне тут и не хватало.
Евграфыч появляется в дверях столовой.
— Господин, — его лицо напряжённое. — К вам… посетитель.