— Оставь и мне веселье! — смеюсь и замахиваюсь битой, чтобы отбить летящее на меня щупальце.
Я понимаю его. Понимаю это чувство — когда враг перед тобой, когда всё просто и ясно, когда не нужно думать о политике, интригах, предательствах. Только ты, твоё оружие и тварь, которую нужно убить.
Цыпа — рядом со мной. Долбит щупальце своими кастетами — не тупо, как раньше, а умно. Уворачивается от контратаки, отступает на шаг, бьёт снова. Уроки Мастифина не прошли даром — парень наконец научился думать в бою, а не просто переть напролом.
— Держу! — орёт он, вцепившись в одно из щупалец обеими руками. Мышцы на его руках вздуваются канатами, лицо краснеет от натуги. — Режьте!
Мастифин появляется из ниоткуда. Одна рука — но в ней клинок, который сверкает в свете зелёного сияния. Два удара — быстрых, точных, смертоносных. Щупальце отсечено. Падает на пирс, извиваясь, разбрызгивая чёрную кровь. Присоски всё ещё сокращаются, пытаются за что-то ухватиться.
Монстр ревёт.
Звук такой, что закладывает уши. Низкий, вибрирующий, первобытный. Звук, от вот-вот кровь из ушей хлынет.
Но мы продолжаем драться.
И тут — Ирина.
Моя порталистка стоит в стороне, бледная как смерть, руки вытянуты вперёд. Я вижу, как она концентрируется — вены на висках вздуваются, губы шевелятся беззвучно.
Портал открывается прямо перед очередным щупальцем. Багровое сияние — яркое, режущее глаза. Тварь не успевает остановиться, влетает внутрь. Ирина делает резкий жест рукой — портал схлопывается.
Щупальце отсечено. Чисто, ровно, будто бритвой. Культя дёргается, брызжет кровью.
— Молодец! — кричу я.
Она бледная, измотанная — порталы забирают много сил, а такие порталы — ещё больше. Но она улыбается.
Активирую хвост скорпиона из родового кольца. Сияние обволакивает руку, вытягивается вперёд — полупрозрачный хвост с острым жалом на конце. Бью — жало впивается в тело монстра, глубоко, до самого основания. Впрыскиваю яд — весь, сколько есть.
Тварь дёргается. Содрогается всем телом, но не замедляется.
Яд Скорпиона на неё не действует. Или действует, но слишком медленно. Слишком она огромна, слишком древняя.
Нужен огонь.
Выпускаю пламя — оранжевое, с зелёными прожилками. Огонь охватывает щупальце, которое тянется ко мне — и тварь отдёргивается. Плоть шипит, дымится, обугливается.
Огонь её жжёт, и твари больно. это очень хорошо.
— Бей по телу! — кричит Котов, отбивая очередную атаку своим молотом. — Щупальца — отвлечение! Нужно добраться до центра!
Пелагея — быстрая, как тень. Я едва успеваю следить за её движениями. Ножи мелькают в её руках, режут, кромсают. Присоски отваливаются от щупалец, чёрная кровь брызжет во все стороны. Она не пытается убить — она калечит, ослабляет, не даёт твари сконцентрироваться на ком-то одном.
Мастифин прикрывает её. Отсекает то, что Пелагея надрезала. Монстр теряет щупальца — одно за другим. Уже пять культей дёргаются на месте отрубленных конечностей. Чёрная кровь заливает пирс, делает доски скользкими.
Но тварь не слабеет, лишь становится злее. Движения — быстрее, яростнее. Оставшиеся щупальца бьют с удвоенной силой.
И тут — щупальце хватает меня.
Обвивается вокруг ноги — сжимает так, что кости трещат. Боль — острая, пронзительная — пронизывает всё тело.
Рывок — и я под водой.
Крики сверху глохнут мгновенно. Холод обжигает кожу — вода ледяная, особенно в это время. Давление — мгновенное, страшное — сдавливает грудь, виски, глаза.
Тварь тащит меня вниз. К светящемуся телу. К центру.
Открываю глаза — вода мутная от крови и взбаламученного ила, но свечение видно. Зелёное, пульсирующее. И внутри этого свечения — что-то. Что-то яркое, концентрированное.