— Да, — он выходит в коридор и прикрывает за собой дверь. — Я не смог узнать, в чём дело, но, похоже её оскорбили или типа того.
— С чего ты это взял? — изгибаю бровь.
— Она бублила, что больше она не служанка.
Так жело в том, что кто-то указал ей на её место? Я, конечно, знал, что такое возможно, но думал, что новая фамилия защитит её от такого отношения.
Надо будет поговорить с ней после битвы. Пусть кто хочет и что хочет говорит — главное, самоуважение.
Поместье Спинороговой. Ночь.
Александра спит — крепко, без снов. Тяжёлый день, много работы. Управление землями забирает все силы.
И тут — шум.
Крики. Треск. Что-то грохочет во дворе.
Она вскакивает, выбегает на балкон босая, несмотря на то, что ночи уже стали холодными.
И видит огонь.
Амбар горит. Большой амбар у западной стены — тот, где хранится зерно. Её зерно. Её доход.
Языки пламени рвутся к небу, освещая двор багровым светом. Люди мечутся, кричат. Кто-то тащит вёдра с водой, кто-то пытается спасти что можно.
И в этом хаосе — фигуры. Чёрные силуэты, бегущие к воротам. Люди в масках.
— Стоять! — кричит Спинорогова. — Держите их!
Но поздно. Они уже исчезают в темноте.
Управляющий — седой мужик с обожжённым лицом — бежит к балкону.
— Баронесса! Они подожгли склады! Всё зерно… всё…
Спинорогова смотрит на огонь. На то, как рушатся стены амбара. На то, как её будущее опять превращается в пепел.
И видит на воротах — нарисованный грубо, углём — символ. Что-то вроде паука.
Нет. Не паук.
Она знает этот знак. Видела его раньше. Подобный уже рисовали на этих воротах, когда её муж серьёзно проигрался. Тогда пришли люди и чуть не забрали её…
Она стоит на балконе, смотрит, как горит её жизнь.
Сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони, но она даже не морщится. Сомнений нет — турнир заставил врагов затаиться, лучше подготовиться, но от своих целей они не отказались…
— Скорпионов должен узнать, — шепчет она. — Должен…
Но что он сможет сделать сейчас? У него свои проблемы, а её зерно горит прямо сейчас…
Выхожу во двор. Туман стелется по земле, солнце едва пробивается сквозь серую дымку.
Они уже здесь.
Вся команда — в боевом снаряжении. Машины готовы, прицепы с оружием и взрывчаткой загружены. Бойцы проверяют амуницию, негромко переговариваются.
Глинин стоит в стороне — глаза закрыты, губы шевелятся. Готовит заклинание? Молится? Не знаю.