Фотография все еще в моих руках, я протягиваю ее обратно, желая освободиться от обжигающего чувства.
— Забери.
— Ты не хочешь оставить ее себе?
— Нет. Я и так все помню.
— А я нет, — разочарованно выдыхает она.
— Что ты помнишь? — спрашиваю я и стараюсь говорить спокойно, не давить.
Аня пожимает плечами, опускает взгляд. А потом медленно начинает идти вперед, я не отстаю.
Мы идем вдоль бетонной стены, что осталась от старой мельницы. Трещины, ржавые граффити, ветер гуляет между ребер железных конструкций.
Я слышу ее легкие и неуверенные шаги рядом, слышу дыхание. И чувствую, как напряжение между нами натянуто, как трос.
Я засовываю руки в карманы джинсов. Хочется курить, но потерплю.
Просто иду. С ней.
— Немного, — наконец-то отвечает девчонка. — Пятна. Эпизоды. Иногда они приходят во сне. Иногда в самых обычных ситуациях…
— В каких?
— Запахи, звуки, взгляды.
Она замолкает. Потом добавляет:
— Но как бы я не старалась, один год словно стерли из моей жизни. Иногда я боюсь, что совершила тогда что-то ужасное. Что я сделала кому-то больно, — дрожащим голосом признается она.
Я украдкой смотрю на нее. Она хрупкая в этом вечернем свете и слишком искренняя.
— Я не верю в случайности, — продолжает она. — Раньше верила. А теперь...
— Что изменилось?
Аня сжимает губы, потом все-таки выдыхает:
— Мой папа — военный. Когда мне исполнилось пятнадцать, его перевели в этот город. Но чем больше я думаю об этом, тем меньше верю в совпадение. Слишком уж все складывается. Переезд, новая школа, новые друзья. Все стерильно, как чистый лист. А память пустая. Как будто кто-то решил: хватит, начинаем с нуля.
Я киваю, будто просто слушаю. Но внутри все уже пульсирует.
Совпадений не бывает, я это давно понял.
Мы проходим мимо старой лестницы, ведущей на крышу разрушенного ангара. Аня идет медленно, снова что-то ищет в себе.
Я не хочу ей лгать, но если рассказать все сейчас, она может не выдержать.
А еще я боюсь, что когда она все вспомнит, то уйдет. Она будет видеть перед собой не обезбашенного парня, который не боится смерти. А изуродованного бедолагу, который поплатился за свою несчастную любовь.
Мы останавливаемся у бетонной стены. Тени падают на ее лицо, и мне вдруг становится невозможно дышать. Я не понимаю, как так вышло, что я смотрю на нее, и не могу насытиться. Словно все эти годы я был голоден.
Аня поднимает на меня глаза.
— Ты... странный, — шепчет она.
— Я знаю.