Плакал весь мой план. Но папа неожиданно произносит:
— Олег тебя отвезет.
Я прячу облегченный выдох в кивке.
— Хорошо, спасибо.
Папа выходит из машины, отдает четкий приказ своему водителю. И через три минуты я уже сижу на заднем сиденье черной машины. За рулем — Олег, водитель папы, спокойный и немногословный.
— Олег, а можно включить музыку? А то от такой тишины повеситься хочется.
Мужчина в военной форме включает тихую музыку, и мы едем. Улицы скользят за окнами. Ночь устрашающая, как будто город готовится к чему-то опасному.
Я смотрю в окно и думаю: зачем я туда еду? Здравый смысл все же прорывается сквозь ванильную пелену.
Сначала я пыталась отговорить Игоря от этого жестокого мордобоя, но он был непробиваем. И я призналась себе, что если он решил выйти в клетку, я хочу это видеть.
Мне хочется понять, кто он на самом деле. И почему мне так страшно, когда я думаю о другом. О том, что он может проиграть или что в клетке может быть кто-то, кого я не готова увидеть.
В голове щелкает: а если там будет он?
Я не думала о нем специально. Не искала, не вспоминала, но иногда ночью я ощущаю, как что-то сжимается внутри, стоит только прикрыть глаза.
И вот теперь я еду в ночь, как будто к нему навстречу.
Если он все же оклемался после того страшного боя, шанс встретить его там — один из миллиона.
— Куда заезжать, Ань? — спрашивает Олег, слегка повернувшись ко мне.
— К главным воротам, — отвечаю я, — дом 14.
Он кивает. А я еще сильнее сжимаю ремешок рюкзака.
Олег даже не успевает заглушить мотор, когда на улицу выбегает Ника.
— Ого! — подруга хлопает глазами. — С водителем, как президент.
Я быстро сползаю с заднего сиденья, стараясь выглядеть максимально непринужденно.
— Отец приставил, — бурчу я.
Ника скрещивает руки, приподнимает бровь.
— Все так серьезно?
— Ага, — я киваю. — Пошли быстрее.
Она ведет меня через кованые ворота, которые открываются с глухим щелчком. Дорожка к дому выложена бежевым камнем, аккуратные кусты вьются вдоль фасада. Меня встречает особняк в два этажа с широким балконом, большими окнами и теплым светом внутри.
У Ники всегда было как в кино: богато, красиво и немного нереально.
Ника открывает дверь в свою светлую и просторную комнату, с мольбертом у окна и сотней разбросанных кистей.
— Ну что, — говорит она, бросая телефон на кровать, — сначала перекусим, или сразу в ад?
— В ад, — отвечаю я.
Телефон вибрирует в кармане. На экране мигает сообщение.