Читать книгу «Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 7» онлайн.

Мы отступили на шаг.

Вот он. Зверь.

Он выглядел жутко. Это не был прилизанный мотор из двадцать первого века, спрятанный под пластиковым кожухом. Это было чугунное чудовище из стимпанковского кошмара. Грубое и тяжёлое. Огромный маховик, толстые рёбра цилиндра, паутина трубок, торчащие болты. Он пах маслом, холодным металлом и скрытой угрозой.

В нём не было изящества, но была мощь. Первобытная, грубая сила.

Я смотрел на него и вспоминал дизель своего «ТРЭКОЛа». Маленький, компактный, безотказный японец. От этого монстра до того японца — как от каменного топора до лазерного скальпеля. Но принципы… физика не меняется. Если законы термодинамики работали в Тойота-сити в две тысячи двадцатых, они обязаны работать и в уральской тайге в тысяча восемьсот двадцать первом.

Воздух сжимается. Нагревается. Вспышка. Расширение. Работа.

Ничего сложного. Кроме того, что мы сделали это напильником и молотком.

Я подошёл к двигателю вплотную. Положил ладонь на холодный, шершавый бок цилиндра. Металл ещё хранил память о резце, о руках Мирона, о жаре вагранки.

— Ну что, Зверь, — тихо сказал я, глядя на маховик. — Проснёшься или нет? Мы тебе жизнь дали. Теперь твой ход.

Аня подошла и встала рядом. Её рука легла поверх моей.

— Он проснётся, Андрей. У него нет выбора. Мы в него слишком много души вложили.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как колотится сердце — громче, чем молот Архипа.

— Мирон, Архип. На рукоятку.

Тишина в цехе перед запуском была осязаема. Мы стояли вокруг «Зверя» и каждый, наверное, молился своему богу: я — термодинамике, старовер Фома — по своим канонам, а Мирон, кажется, просто шептал проклятия, перебирая в уме допуски и посадки.

Электростартера у нас не было. Аккумуляторы только для радио. Была только грубая мужская сила и физика рычага.

— Веревку! — скомандовал я.

Архип притащил моток толстого пенькового каната, пропитанного смолой так, что он стоял колом. Мы закрепили узел в специальном пазу на маховике, и кузнец начал наматывать витки. Раз, два, три. Пенька ложилась в канавку плотно, с характерным скрипом.

— Нужны четверо, — сказал я. — И чтоб не зевали. Как дернет — отпускайте, иначе руки оторвет.

Вызвались сам Архип, Семён и двое крепких парней из подмастерьев. Они взялись за свободный конец каната, уперлись ногами в земляной пол, набычились, как бурлаки на Волге перед рывком баржи.

— Декомпрессор открыт? — спросил Ефим, заглядывая мне через плечо.

Я проверил рычажок на головке цилиндра. Клапан был поджат. Сейчас внутри «сердца» была дыра наружу — никакой компрессии, только инерция железа.

— Открыт. Ну, мужики… Поехали! Раскручивайте!

Четверка навалилась. Маховик, эта двадцатипудовая чугунная дура, неохотно сдвинулся с места. Сначала медленно, со скрипом в непрогретых подшипниках. Поршень ходил в цилиндре вхолостую, гоняя воздух туда-сюда через открытый клапан.

— Веселее! — крикнул я. — Инерцию набрать надо! Тяни!

Они побежали, выбирая канат. Маховик начал набирать обороты. Ух… Ух… Ух… Тяжелое дыхание металла наполнило мастерскую. Раздался свист всасываемого воздуха. Поршень летал вверх-вниз, смазывая зеркало гильзы маслом.

Скорость росла. Семён покраснел от натуги, жилы на шее у Архипа вздулись канатами. Маховик превратился в серую размытую полосу. В нем проснулась страшная сила — накопленная энергия движения.

— Сейчас! — заорал я, перекрывая гул. — Бросай!

Мужики отпустили конец каната, отскочили в стороны, тяжело дыша. Маховик крутился по инерции, жадно пожирая секунды свободного хода.

Я рванул рычаг декомпрессора. Клапан захлопнулся.

Звук мгновенно изменился. Свободный, летящий свист сменился глухим, утробным уханьем. Инерция маховика встретилась со стеной сжатого воздуха. Не меньше двадцати атмосфер. Поршень шел вверх, сжимая газ в раскаленный кирпич, и каждый оборот давался железу с боем.