Смерть в тылу: читать начало книги онлайн

— Так точно, товарищ майор, — ответил Глеб. — Тоскливо как-то без дела. Даже шахматы уже надоели и не радуют.

— Это хорошо, что тоскливо, — улыбнулся Бабенко. — Потому как мне не хочется вас насильно в такую-то собачью погоду отправлять на задание. Но раз уж вам скучно и шахматы уже порядком надоели, то совесть моя будет спокойна. У нас ведь в танковых частях как с разведкой? Вот скажи мне, младший лейтенант, — посмотрел он на Зубова.

— Понятное дело, не так, как, скажем, у пехоты или у авиации, — с готовностью ответил тот. — В нашем танковом разведбатальоне используется тактическая разведка, в которой задействуют по необходимости отдельные разведдозоры и разведывательные группы, состоящие из бронеавтомобильных, танковых и мобильных мотоциклетных рот. Мотоциклетные дозоры и моторизированые пехотные роты, например, выделяются для продвижения на глубину в 5–7 километров в тыл врага. Если необходимо усиление…

— Достаточно, — рассмеявшись, остановил Зубова Бабенко. — Я уже понял, что ты отлично знаешь тактику ведения разведки в танковых войсках. Но сейчас у нас погода не та, чтобы вести дозоры и разведки на какой-либо вообще технике, — серьезно добавил майор. — Авиация, как и вся остальная техника на нашем фронте, стоит без дела и дожидается улучшения погодных условий. И никто, кстати, не знает, когда оно, это улучшение, наступит. Поэтому принято решение выслать разведгруппу в тыл к немцам и выяснить, какие у них имеются планы по обороне на участке продвижения нашей танковой бригады.

Бабенко замолчал и посмотрел на Шубина.

— Я готов, — правильно понял его взгляд Глеб и снова встал по стойке «смирно».

— Да сиди ты, — поморщился командир батальонной разведки. — Кандидатуры лучше, чем твоя, капитан, для такого дела у меня нет. Мои ребята, хотя некоторые и воюют не первый год, больше привыкли на транспорте передвигаться, и всем тонкостям пешей разведки не обучены. В отличие от тебя. Ты, как мне известно, считай, с начала войны ногами работаешь.

— Есть такое дело, — кивнул Шубин. — И по лесам, и по болотам, и по полям, и по долам приходилось землю шагами мерить.

— Вот-вот, — в такт ему покивал и Бабенко. — И погода тебя, как нас, дождями и снегопадами нигде не останавливала. Поэтому возьмешь с собой человек семь ребят из своей роты и пойдете к селу Трусколясы. Это не так и далеко от Опатува. Если по прямой идти, то километров девять будет. Доставай карту. Я свою штабную с собой не ношу.

Шубин достал карту, а Зубов тем временем убрал со стола шахматную доску.

— Теперь смотри. Вот тут, по нашим последним данным, которые я получил еще в начале месяца, немцы собирались устраивать укрепрайон и закладывать на поле мины, чтобы остановить продвижение нашей бригады к городу Кельце с севера. Теперь уже месяц прошел, и надо бы уточнить, что они за это время успели сделать. Может, и вовсе все по-иному перекроили. С них станется. Хорошо бы языка взять, который бы всю обстановку на том участке нам смог рассказать.

— Придется с собой брать пару саперов, — заметил Зубов. — Иначе по прямой полями не пройдем. Наверняка немец все подходы к селу заминировал.

— Можно и не напрямик через поля, а вот этим лесочком почти до самого села пройти, — показал Глеб на карте тянущийся от окраин города на северо-запад лесной массив. — Дойдем вот до этой речушки, а потом вдоль нее сможем свернуть к Трусколясам. Правда, придется по открытой местности пару километров топать. Но так-то и ночью можно прошмыгнуть. В такую погоду немцы по ночам не шибко бдят.

— Действуй, как считаешь нужным, — выслушав Глеба, ответил Бабенко. — Тебе лучше знать привычки и повадки этого зверя. Мне главное, чтобы ты и твоя группа нащупали все его слабые стороны и если будет такая возможность, то вернулись с добычей. Пленный облегчил бы нам задачу. Кроме твоей группы я высылаю еще две. Но их задача скорее провести дозор, чем раздобыть какие-то конкретные сведения. Они будут взаимодействовать с разведкой соседей и детально изучать полосу нашего наступления на данной местности. Но основные силы нашей бригады будут выдвигаться именно в сторону Кельце. Поэтому нам нужны точные сведения именно на этом направлении. Пока займемся Трусколясами, а там посмотрим…

Майор тяжело поднялся и, посмотрев в окно, повернулся и направился к дверям.

— Уходите, товарищ майор? — поспешил подать командиру его плащ-палатку Зубов. — Может, все-таки за кипятком сбегать? Вам бы горячего чаю не мешало выпить.

— Ты сбегай, Толик, сбегай, — ответил Бабенко. — Вам и чаю надо выпить, и поесть перед дорогой. А я пойду. Дела. Чаю я могу и в штабе выпить.

Майор закашлялся. Тяжело задышал. Достал из нагрудного кармана какой-то пузырек и вытряхнул на ладонь таблетку.

— Вот ведь зараза. Вечно оно не вовремя прыгать начинает, — пожаловался он на сердце. — Ничего, пройдет, — кивнул он обеспокоенно глядевшему на него Зубову и стал одеваться. — Сегодня вечером и выходите, — не оглядываясь, сказал он Шубину и вышел.

Пару минут в комнате стояла тишина, а потом Астафьев коротко сказал:

— Хороший у нас командир.

Никто не возразил ему, только Зубов стал молча одеваться.

— Погоди, я тоже с тобой. — Шубин прошагал к двери и вышел.

Вернулся через пару минут уже одетый в плащ-палатку. За ним в двери прошмыгнула высокая худенькая девчушка. Она была босиком, а ее голову и плечи накрывал старый, протертый во многих местах до дыр клетчатый платок.

— Юдита, ты совсем промокла. Почему опять босиком бегала? — нахмурившись, спросил ее Шубин по-польски. — Тебе ведь башмаки справили, и калоши бабушкины могла бы надеть.

— Я, пан, привыкла босиком, — бодро ответила девчушка. — Ноги проще от грязи вымыть, чем башмаки. Гляньте, какие чистые, — подняла она одну ногу, потом вторую, показывая Глебу, что они у нее чистые. — Чего зря в хату грязь тащить. А вы куда? Не за щами и кашей? — поинтересовалась она у Зубова.

— Я на кухню, ца касца, — ответил тот, улыбаясь девчушке, наполовину по-русски, наполовину по-польски. — Хочешь со мной?

— А то! Конечно, хочу! — с готовностью ответила девочка.

— Тогда обувайся, а то не возьму, — ответил Зубов. — И платок у тебя мокрый весь. Надень плащ, что я тебе отдал третьего дня. Идти далеко.

— Я мигом, — сказала Юдита и выскочила в сени.