Смерть в тылу: читать начало книги онлайн

На самом краю лесочка их встретил Александров. Он стоял один и всматривался в темноту в сторону, где должна была находиться деревня.

— Где Астафьев? — спросил Шубин.

— Велел мне тут вас дожидаться, а сам вон через поле к деревне пошел, — ответил Алексей.

— Подождем, — коротко приказал Шубин и, опершись о ствол дерева, тоже стал всматриваться в темноту.

Глаза разведчиков уже давно привыкли к черноте ночи, и теперь она не казалась им такой беспросветной и непроглядной. Различались и контуры деревьев, и еще более темные контуры непонятно чего, стоящего на краю леса. Правда, до конца все равно было не разобрать, что именно темнело вдалеке — то ли какие-то сараи, то ли большие стога сена, то ли вражеская техника, спрятанная под чехлами.

Астафьев вернулся минут через десять и доложил:

— Поле рядом с лесом заминировано. Все или только частично — я не знаю. Но чуть было в темноте не наступил на одну такую мину, когда пошел в сторону деревни. Потом я обнаружил в грязи едва заметную тропу. Видимо, ее та самая разведгруппа протоптала, — предположил он. — Обратно возвращался по своим же следам. Пришлось подсвечивать себе фонариком под ноги, чтобы ненароком не наступить на мину. Хотя и опасался, что меня могут увидеть. Но, похоже, немцы уверены, что через их минное поле пройти нельзя, и не очень присматривают за этой стороной. Так что есть шансы подойти к деревне незамеченными.

— Хорошо, — кивнул Шубин. — Если есть такая возможность, то мы ею и воспользуемся. Идем.

Астафьев пошел впереди группы. Он повел разведчиков уже знакомой им тропой. Шли след в след, неторопливо и размеренно шагая, чтобы нечаянно не сойти с тропы и не наступить на мину, если таковая вдруг окажется поблизости. Когда проходили мимо темных загадочных силуэтов, стоявших на краю поля, Шубин понял, что это всего лишь копны сена, а никакие не строения и не вражеская техника. По мере приближения к деревне стали различаться некоторые звуки — вой собаки вдалеке, еще более далекий глухой рокот мотора не то танка, не то бронетранспортера. Но, кроме этих звуков, иногда сливавшихся в единый гул, больше ничего слышно не было. Сама деревня была погружена в темноту.

Глеб своим тонким слухом уловил у себя за спиной шепот Иванихина:

— Спят, людоеды.

В деревню вошли тихо и сразу же рассыпались по ее единственной улочке в разные стороны. Так было проще стать незаметными для патрулей, если они вообще тут были. Неожиданно где-то впереди них раздалась короткая автоматная очередь, и, когда она смолкла, прекратился и вой собаки. Видимо, кому-то из фрицев надоело слушать эту жуткую какофонию и он застрелил бедную псину.

«Что ж, может, это и к лучшему, — подумал Шубин, хотя ему и было жаль зверюгу. — Теперь облаивать нас будет некому, а значит, увеличивается и наш шанс выбраться потом из этой деревни незамеченными».

Разведчики осторожно переходили от одного дома к другому, прячась в густой темноте заборов, и наблюдали. Наблюдали и за дворами, и за самой дорогой, что вела на другой конец деревни. На улице были видны темные силуэты нескольких крытых брезентом грузовиков. Несколько хат были полностью разрушены или сожжены, а те, что стояли целыми, казались разведчикам совершенно нежилыми — во многих были выбиты окна, а в некоторых не наблюдалось даже дверей. Но ближе к центру деревни дома были по большей части целыми, и возле одной из хат даже стоял легковой автомобиль. Его обнаружил Александров и тотчас же поспешил сообщить об этой находке Иванихину, а тот в свою очередь — Глебу, просигналив ему двумя короткими вспышками света своего фонарика.

— Похоже, что в доме мы найдем то, что нам нужно, — прошептал сержант Шубину, указывая ему на автомобиль. — Машина явно офицерская…

— Собери ребят, — тихо ответил ему Глеб. — В дом пойду я и Астафьев. Остальных расставь для прикрытия в случае чего. Следите за улицей.

Глеб с Ренатом тенью скользнули во двор и, добежав до автомобиля, укрылись за ним. Присели так, чтобы их не было видно из окошек дома.

— Сначала осмотрим машину, — предложил Глеб.

Шубин открыл переднюю дверцу со стороны шофера и проскользнул внутрь. Астафьев остался снаружи наблюдать за окнами и входной дверью. Он увидел, как внутри автомобиля блеснул огонек — Глеб включил фонарик и осматривал салон. Через несколько минут Шубин выбрался из машины и прошептал:

— Ничего ценного я не нашел. Кроме разве что вот этого. — Он показал Астафьеву пистолет. — Наш «ТТ», — пояснил он. — На нем есть гравировка, но читать пока некогда. Потом разберемся. Надо идти в дом.

С минуту они сидели и прислушивались к тишине вокруг. Наконец Шубин, пригибаясь, обогнул автомобиль и направился к ближайшему оконцу. Астафьев последовал за ним. Глеб, как ни пытался разглядеть хоть что-то внутри дома, так и не смог этого сделать. Он повернул голову к Ренату и знаком приказал ему оставаться на месте, сам же направился к двери.

С большой осторожностью и боясь, что дверь начнет скрипеть, Шубин надавил на нее, но она не поддалась. По-видимому, дверь была закрыта изнутри. Он пошарил рукой по двери, но так и не смог нащупать даже ручку. Пришлось Глебу рискнуть и воспользоваться фонариком, чтобы найти на двери ручку или еще что-то, что помогло бы ему открыть эту чертову дверь и проникнуть внутрь.

Ручки на двери и впрямь не было, зато Глеб обнаружил небольшое отверстие, из которого торчал веревочный узелок. Сначала Шубина озадачила такая находка, но потом он кое-что вспомнил и беззвучно рассмеялся. Потянув за узелок, он вытянул наружу веревочку, которая, в свою очередь, подняла щеколду с обратной стороны, и дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась.

Глеб снова замер — скрип мог привлечь к себе внимание тех, кто находился в доме. Но все было тихо, и Шубин уже смелее толкнул дверь ладонью. Дверь приотворилась ровно настолько, чтобы можно было боком протиснуться внутрь помещения, что Глеб и проделал. Закрывать дверь, рискуя снова вызвать ее скрип, он не стал и сразу же шагнул вперед. В комнате, в которую он попал, было так же темно, как и на улице, поэтому привыкшие к темноте глаза Глеба сразу же стали различать контуры предметов.

Впрочем, и различать-то было особо нечего. Посредине комнаты стояли деревянный стол и две лавки. Дальше, возле оконца, Глеб различил еще одну лавку, на которой кто-то громко храпел. В дальнем углу, напротив окна, высилась печь — точная копия той печи, что стояла в хате у старухи Дороты. Глеб хотел было двинуться к лавке у окна, но остановился. На печи кто-то зашевелился, и оттуда раздалось громкое ругательство на немецком языке, а затем в сторону храпевшего полетел сапог.

По всей видимости, сапог попал туда, куда нужно, и храп прекратился. Спавший на лавке немец скинул с себя одеяло, которым был укрыт, и сел на лавке. Глеб, который все еще стоял у двери, прижался к стене, стараясь не дышать, и ждал, что произойдет дальше. Если немец встанет и вздумает выйти во двор, то придется затевать с ним драку, а значит, и разбудить окончательно второго фрица, который спал на печи. Не хотелось бы этого делать…

Но Шубину повезло. Немец посидел с минуту на лавке, видимо соображая, что же это его разбудило, а потом, поежившись, снова повалился на свою лежанку и укрылся с головой. То, что голову немец укутал одеялом, Глеб увидел, когда подошел к фрицу совсем близко. Это обстоятельство было на руку Шубину, он без особого труда накинул поверх покрывала веревку, приготовленную заранее, и, навалившись на немца всем телом, стал его душить.

Но тихо убить фрица, как задумывалось Глебу, не получилось. Фриц оказался не только живуч, но и увертлив. Почувствовав, что на него навалились, он дернулся и плашмя с громким стуком упал на пол, потянув за собой и Шубина. На полу немец начал извиваться и, каким-то чудом освободив руки из-под одеяла, схватил Глеба за плащ-палатку. Начал стягивать его с себя, одновременно стуча ногами в сапогах по полу. Видимо, он пытался таким образом разбудить и привлечь к себе внимание своего сослуживца, спавшего на печи. Пришлось Шубину отпустить веревку и одной рукой, с трудом дотянувшись до голенища сапога, вытянуть запрятанный там нож.

Немец затих под одеялом после первого же удара, но тут и на Глеба навалилось в темноте что-то тяжелое. Шубин почувствовал, как ему в бок уперлось что-то твердое, и, резко дернувшись в сторону, свалился с мертвого немца на пол. Он перевернулся на спину, и сразу же услышал сухой щелчок. Немец нажал спусковой крючок, но по какой-то причине его оружие не выстрелило. Возможно, что немец спросонья просто забыл дослать патрон в ствол, что и спасло Шубину жизнь.

Немец, поняв свою оплошность, попытался ударить рукояткой пистолета Глеба по голове, но тот перехватил его руку и начал вырывать оружие, стараясь при этом скинуть с себя немца и, прижав его к полу, нанести тому удар ножом. Шубину сильно мешала плащ-палатка, которая была мокрой и тяжелой и не давала легко развернуться. Немец же, который напал на него, был худым и вертким. Одним движением он оказался сверху и, сев на Шубина верхом, ударил его кулаком по носу, а затем выбил из рук Глеба нож. Удар был таким сильным, что у Глеба пошла носом кровь, а из глаз посыпались искры.