Смерть в тылу: читать начало книги онлайн

Глеб не стал больше задерживаться и быстрым шагом пошел вперед, остальные разведчики потянулись за ним…

Глава вторая

Поначалу шли споро. Тучки на некоторое время рассеялись, и на небе стала видна круглая, хотя и не очень яркая луна, которая мало-мальски освещала редколесье. Но вскоре ветер снова нагнал тучи и вновь спрятал единственный источник света.

— Если судить по времени и расстоянию, которое мы прошли, то мы уже должны быть на стороне немцев, — предположил Астафьев, наклоняясь к самому уху Глеба.

— Дойдем до речушки, там остановимся осмотреться, — так же еле слышно ответил Шубин. — А пока слушайте в оба уха. Фрицы могли свои посты в лесу расставить. Как бы нам не наткнуться на них. Темень, хоть глаз коли, но зато тихо и все звуки издалека слышны.

Глеб вдруг резко остановился и поднял руку, призывая Астафьева и Иванихина, которые шли за ним, замереть на месте. Одновременно с Шубиным остановился и Юлдаш Байрамуков, который шел чуть в стороне и за которым шли остальные разведчики. Сначала ничего не было слышно, но вскоре впереди и немного слева в кустах послышался какой-то шорох. Разведчики вскинули автоматы и приготовились дать отпор невидимому пока что врагу. Но внезапно в их сторону из кустов выскочил не немецкий дозор, а какое-то животное и со всех ног, ломая кустарник, помчалось вглубь лесочка.

— Тю, дурная, — прошептал Юлдаш. — И сама напугалась, и нас перепугала.

— Я и понять не успел, кто это был. — К Байрамукову приблизился Мирон Грачев.

— Тсс. — Юлдаш приложил руку к губам, и Мирон замер на месте, так и не успев опустить на землю вторую ногу.

И снова стало тихо. Разведчики прислушивались и минут пять стояли не шевелясь и даже дышать старались как можно тише. В какой-то момент Глеб услышал в этой тишине, как бьется его сердце. А потом услышал и еще один звук — еле слышный звук приближающихся шагов. Трава, сучья и листья были сырыми от непрекращающихся дождей, и эта мягкая подстилка заглушала всякие шаги. Будь все под ногами сухое и хрупко-шуршащее, звуки легко можно было бы услышать и даже определить, чьи они и с какой стороны раздаются. Но когда все пропитано влагой и сыростью, не так-то просто что-то услышать, да еще и в беспроглядной темной безлунной ночи.

Дождь и сырость — самое благоприятное время для разведки. И этот негласный закон был знаком не только советским разведчикам, но и, разумеется, немцам. Шубин по опыту знал, что именно в такую дождливую и темную ночь чаще всего посылаются отряды диверсантов и разведгруппы в тыл врага. И именно в такую погоду есть шанс не только самому беспрепятственно пройти близко к расположениям противника, но и пропустить его разведчиков в свой тыл. В такой темноте две опытные группы запросто могли пройти в нескольких метрах друг от друга и не быть друг дружкой обнаружены. У Глеба и самого случалось несколько раз, что он сталкивался нос к носу с разведкой врага на своей же территории в тот момент, когда уже возвращался с задания.

Теперь же, по всей видимости, случайность снова свела его отряд с группой немецких разведчиков, направлявшейся в тыл советских позиций. И не только шубинцы поняли это, но и противник. Причиной думать именно так, а не иначе, была молодая олениха. Кого именно она испугалась — немецких или советских разведчиков — вопрос спорный. Выскочила она навстречу шубинцам, но потом, словно сама не ожидая, что на пути у нее окажутся еще люди, шарахнулась в сторону. Но не обратно в кусты, как можно было предполагать, если бы ее спугнул отряд Глеба, а наоборот — в ту сторону, откуда пришли советские разведчики.

«Надо выждать время, — думал Шубин. — Надо переиграть немцев. Мы шли тихо, и если бы не олениха, и немцы и мы прошли бы мимо друг друга. Теперь они тоже ждут. Тоже слушают. Надо убедить их, что они ошиблись и животное испугалось именно их, а не еще кого-то. Они сейчас пока еще находятся на своей стороне и не так опасаются быть обнаруженными, как если бы были уже близко от наших позиций. Нам надо переиграть их. Выждать время».

Минуты ожидания ползли так медленно, что, казалось, растягивались в часы. Это было как в детской игре «Замри», в которой нельзя было не только пошевелить рукой или ногой, но даже повернуть голову. Ведь если тебя обнаружат, то придется выйти из игры. Но выйти не так, как это бывает в простой детской игре — на время. Выйти придется навсегда, смерть не бывает временной.

Впереди и чуть левее от группы Шубина вновь послышалось, как кто-то пошевелился. Впрочем, послышалось — не совсем точное определение. Скорее, угадывалось, как кто-то пошевелился. Может быть, темнота с той стороны была в какой-то степени гуще, чем вокруг, а может, тонкий слух Шубина и вправду что-то расслышал. Но в той стороне определенно что-то происходило. Прошла еще пара секунд, и теперь уже не только Глеб и Байрамуков услышали сначала тихие голоса, а потом и шаги, которые стали удаляться и вскоре совсем затихли.

— К нам, гады, пошли, — приблизившись вплотную к Шубину, прошептал Астафьев. — Может, догоним?

Глеб покачал головой, потом тихо позвал:

— Юлдаш, Тарас. — Разведчики подошли к нему, и Шубин приказал: — Идите за немцами, но так, чтобы они вас не обнаружили. Только наблюдать, но ничего не предпринимать, пока не станет ясна их задача. Все понятно? В случае чего, если вдруг это диверсанты и будут готовить какую-нибудь пакость в нашем тылу, то один из вас пусть сообщит о немцах в ближайшую войсковую часть. Если это разведка — просто ведите наблюдение и дождитесь нашего возвращения. Приказ понятен?

— Так точно, — ответил Тарас Бык, и они с Байрамуковым быстрым шагом направились в ту сторону, куда ушел немецкий разведотряд.

Дождавшись, когда разведчики отошли подальше, Шубин приказал двигаться вперед. Вскоре, и теперь уже безо всяких препятствий, они добрались до речушки, вернее до ручья, который благодаря дождям превратился в довольно полноводную речушку.

— Теперь надо проверить, где у фрицев расставлены посты, — остановившись, сказал Глеб. — А поэтому Астафьев и Александров пойдут вперед. Мы пять минут выжидаем и идем следом.

Ренат и Алексей Александров, сурового вида мужик лет сорока, направились вдоль русла речушки к выходу из леса. Едва они скрылись в темноте, как снова закапал дождь.

— Давно не было, — проворчал Иванихин, накидывая на голову капюшон плащ-палатки. — Товарищ капитан, вы нам так задание и не объяснили, — напомнил он Шубину.

— Да чего его объяснять-то! — вместо Глеба заговорил Савелий Летица. — И так понятно, что нам надо нарисовать на карте, где у противника на этой полосе какие окопчики нарыты и где заграждения противотанковые стоят. Правильно я мыслю, товарищ капитан?

— Тебя, Савка, никто не спрашивает, — недовольно ответил ему Иванихин. — Как ты в этакой темноте собираешься вообще что-то рассмотреть? Вот когда я тебя спрошу, тогда и ответишь. А пока молчи.

— Есть молчать, товарищ сержант, — козырнув, насмешливо ответил Летица.

Иванихин только головой покачал, но ничего говорить в ответ не стал, лишь вопросительно посмотрел на Шубина.

— В целом все так и есть, — ответил Глеб на его взгляд. — Но нарисовать, как сказал боец Летица, все укрепления на карте у нас никак не получится. Мы ведь не с высоты небес их будем наблюдать. Нам надо или документ какой-нибудь раздобыть, то есть карту с обозначенными на ней укрепрайонами, или языка, который нам все эти укрепления смог бы нарисовать, но уже на нашей карте. Вот и гадайте, что проще будет раздобыть.

— Чего тут гадать-то? Что получится, то и добудем. Только ведь ночью кто же нам карту или офицера на блюдечке принесет в лес? Нам в само село надо будет топать, — вздохнул Иванихин.

— Вот и потопаем, — улыбнулся в темноте Глеб и скомандовал: — Все, хватит прохлаждаться, идем дальше.