Мама снова подает голос, помешивая соус, и я мысленно прошу вселенную, чтобы она собиралась ужинать в одиночестве.
— Чем ты сегодня занимался?
— Катался по городу и заехал в Chihuly Garden and Glass.
Она бросает на меня пытливый взгляд через плечо.
— Один?
Я киваю, не добавляя ни слова к своей лжи. Пока что — из уважения к просьбе Натали не втягивать в это наших родителей. Я без труда мог бы рассказать всё любому из них. Как бы они ни взбесились из-за того, каким образом она меня прижала, вмешиваться они бы не стали, если бы я попросил держаться в стороне. Но я всё равно позволяю себе эту маленькую ложь.
Мама вскрывает пачку пасты и высыпает ее в кипящую воду, а мне в голову снова лезет признание Натали о том, что наши родители когда-то встречались. То, как сегодня она пошла на попятную и попросила забыть, что вообще это упомянула, не дает мне покоя.
— Мам? — окликаю я. — Ты когда-нибудь по-настоящему встречалась с кем-то, кроме папы?
Она оборачивается ко мне, хмуря брови.
— Что?
— Ты слышала. Встречалась?
— Да, — отвечает она без особых раздумий. — Мы ведь сошлись и поженились уже ближе к концу моих двадцатых, так что, конечно, встречалась, — добавляет она, и взгляд на секунду уходит куда-то в сторону, прежде чем снова остановиться на мне. — А почему ты спрашиваешь?
— Просто интересно…
Она сужает глаза, подозрительно вглядываясь в меня.
— Вот, черт.
Она крестится, и я фыркаю.
— Мам, ты же не религиозна.
— Очень даже религиозна. Особенно если ты встретил девушку, — заявляет она. — Ты встретил девушку? Пожалуйста, соври, если это серьезно. Особенно сейчас, когда ты вот-вот взлетишь к звездам, — она драматично вздыхает и упирается ладонями в кухонный остров, будто черпая в нем силы. — Слушай, как бы ни вел тебя сейчас Junior, — она кивает с таким видом, что сомнений не остается: Junior[20] — это мой член, — держись подальше от соблазна.
Я никак не реагирую на всю абсурдность этого заявления. Она бурчит себе под нос проклятие и распахивает холодильник, заглядывая в лоток с яйцами, будто что-то подсчитывая. Поняв, к чему она клонит, я поспешно вмешиваюсь:
— Мам, остынь. Никаких яиц под моей кроватью, никакого белого шалфея и прочей суеверной вуду-херни, которую ты сейчас выдумываешь в своей безумной голове. Ты же сама в это не веришь.
— Яйца вообще-то от дурных снов, — продолжает она. — Кажется, мне еще нужно протереть твою дверь в спальню, а потом закопать тряпку или что-то в этом духе. Я уточню у твоей бабушки.
Мама наполовину латиноамериканка и до сих пор практикует суеверные ритуалы, которые ей с детства вбили в голову тетушки из Мексики — папу это всегда безумно веселило. Меня тоже. Ровно до средней школы, когда она поехала сопровождающей на экскурсию с пикником возле Cedar Lake[21]. Стоило мне только ступить в воду, как она схватила меня за голову и трижды заорала мое имя, объясняя, что, если бы не сделала этого, речные духи утащили бы меня с собой. Дети вокруг мгновенно выскочили из воды, кто-то с криком, кто-то в слезах. Мне было чертовски стыдно, и, если честно, я до сих пор ей этого не простил.
Даже сейчас, мысленно закатывая глаза из-за ее нелепых обрядов, я наблюдаю, как она берет орегано щепотками и сыплет его в кипящую кастрюлю, выкладывая крест.
— Ты правда веришь во всю эту хрень?
— Конечно верю. — Она пожимает плечами. — За эти годы с твоим отцом с нами происходило столько безумного дерьма, но по большей части хорошего. Я верю в судьбу, карму и в то, что вещи иногда складываются во благо. И если немного проверенного суеверия помогает отвести плохое — в чем, скажи, вред?
— Ладно, только не звони бабушке и не доставай пока пособие по Hocus Pocus[22]. Я не женюсь.
— Никогда? — она мгновенно гаснет. — Послушай, я знаю, ваше поколение вообще не особо верит в брак, но у него есть свои плюсы.
— Я не сказал «никогда».
— Слава богу. Я хочу внуков.
— С этим проблем не будет, — подмигиваю я. — В браке или без.
[20] С английского «младший».
[21] Озеро в районе Сиэтла.
[22] Комедийный фильм о ведьмах, ставший поп-культурной отсылкой.