Я сужаю глаза, а он отводит телефон от уха и прикрывает динамик ладонью.
— Я Джоэл, — шепчет он.
Я хмурюсь, не понимая.
— Привет…
Он снова повышает голос для Истона:
— Он говорит: десять минут. Пятнадцать, если захватишь кофе из лобби и приготовишь извинения.
Снова отводит телефон и заговорщически шепчет, мгновенно становясь моим союзником:
— Он подождет двадцать.
Я снова говорю громко:
— Я уже извинилась, и передай его заносчивой заднице, что через двадцать.
Джоэл ухмыляется, пока Истон что-то говорит ему на том конце линии. Я невольно подаюсь ближе, но не могу разобрать ни слова.
— Ага… понял, — отвечает Джоэл, затем сбрасывает звонок и подмигивает мне ободряюще. — Увидимся через двадцать минут, Натали.
С этими словами он разворачивается и направляется к лифту.
— Подожди, — я окликаю его в спину. — Какой кофе ты пьешь?
— Черный.
— Принято, — отвечаю я и захлопываю дверь номера, прижимаясь к ней на пару секунд, прежде чем сорваться с места.
Первые четыре минуты из отпущенных двадцати я провожу в душе и тут же умудряюсь намочить волосы, выронив мочалку.
— Проклятье!
Поднимаю намыленные руки, пытаясь понять, насколько всё плохо, и в этот момент брызги мыла летят прямо в глаза. Они начинают жечь, я мечусь от боли, осыпая всё вокруг проклятиями, прежде чем наконец засунуть голову целиком под струю воды.
Выбравшись из душа, я наспех вытираюсь полотенцем и лихорадочно роюсь в косметичке, молясь, чтобы там нашлось достаточно средств, способных усмирить неизбежные кудри, доставшиеся мне от мамы. Цвет волос — папин, а вот она наградила меня теми самыми локонами «словно током ударило», которые появляются, стоит волосам начать подсыхать. Остатки времени уходят на фен и кудри, которые я сжимаю руками, а утюжки тем временем лежат без дела и будто молча меня осуждают.
Не оставляя себе ни секунды в запасе, я натягиваю чистые трусики, джинсы и свои высокие Vans, а сверху снова надеваю толстовку Seattle Seahawks. Когда до выхода остается меньше пяти минут, я несусь в кофейню в лобби, встаю в очередь и на ходу отправляю Истону сообщение.
Десять мучительно долгих минут спустя я выхожу из отеля без единого следа макияжа, выглядя, как только что выстиранный пудель с конъюнктивитом. Балансируя поднос с напитками — «мужским» кофе для Джоэла и «девчачьим» коктейлем для Истона, — я подтягиваю лямку маленького рюкзака на плече и замечаю типичный для знаменитостей внедорожник с затонированными окнами, лениво работающий на холостых.
Джоэл выскакивает навстречу, едва я подхожу, распахивает заднюю дверь и принимает у меня свой кофе. Благодарит, а я забираюсь внутрь, старательно отводя взгляд, и смущение уже заливает шею. Я прекрасно знаю: мы сами себе самые строгие критики. И всё же, чтобы чувствовать себя уверенно, мне обычно нужны хотя бы пара мелочей, которые подбадривают, особенно когда я выхожу из дома без макияжа. Сегодня на это не было ни времени, ни шанса.
— Ты правда рассчитываешь, что я буду воспринимать тебя всерьез как журналиста? — поддевает Истон, когда я протягиваю ему его «извинительный» эспрессо.
— Мы сегодня не для публикации, напомню, — парирую я.
Он не сразу принимает обжигающе горячий стакан. Я поворачиваюсь к нему и ловлю его взгляд, застывший на моих волосах. Он поднимает руку и прокатывает между пальцами один из локонов.
— Мне так нравится.
— Чисто? — уточняю я.
— Натурально, — отвечает он и наконец берет кофе.
По позвоночнику пробегает легкий, острый всплеск возбуждения.