— Я так понимаю, это была ваша инициатива? — Он скользит взглядом по освещённому двору. Улыбка есть, но до глаз не доходит. Я изучаю его реакцию.
Смотрю на Грейс. Она немного пришла в себя, вытирает лицо салфеткой. Шок от встречи с матерью проходит, и она начинает закрываться — вижу это по секундам.
Заставляю себя не двигаться, не вмешиваться. Ей самой решать, как с ними быть. Хотя я бы стал для неё щитом в любой день.
Возвращаю внимание к мистеру Уэстону.
— Да, сэр. Вам троим нужно многое обсудить. И не всё будет приятно услышать.
Он замирает, затем поворачивается к дочери.
— Она…
Я поднимаю ладонь.
— Объяснения — вашей дочери. Не мне.
Я киваю в сторону Грейс, он коротко склоняет голову и идёт к жене и дочери.
Я знаю, что должен дать им пространство. Но не хочу, чтобы она подумала, будто я бросил её на них.
— Грейси? — зову я.
Она извиняется и подходит ко мне. Лицо в пятнах от слёз, глаза красные.
— Ты в порядке? — шепчет она.
Я качаю головой.
— Красавица, это не за тебя я волнуюсь. Я пойду внутрь, дам вам время. Я рядом. Если понадоблюсь — просто позови, и я тут же вернусь.
Она тихо смеётся и кладёт ладонь мне на грудь.
— Как ты вообще можешь быть таким хорошим для меня?
У меня перехватывает горло. Как для этой прекрасной женщины любовь может быть такой чуждой?
Она легко похлопывает меня по груди, выдавливает улыбку и возвращается к родителям.
— Мы можем сесть за стол. Мне нужно вам кое-что сказать.
— Конечно, милая, — отвечает её мама, бросая взгляд на Брайана.
Я жду, пока они не усаживаются, и иду в дом. Там моя семья сидит за кухонным столом, у каждого в руках кружка с чаем или кофе. Все смотрят на меня, затаив дыхание.
— Ну? — спрашивает мама.
— Говорят.
— Хорошо. Это хорошо, да? — говорит Адди.
— Надеюсь. Эта бедная девочка столько пережила, — тихо говорит мама, глядя в кружку.
Гарри наклоняется и берёт её за запястье.
— Наша Грейси сильная. Она справится.
Наша Грейси. Как будто она принадлежит нам. Как будто не уедет, чтобы прожить большую, прекрасную жизнь, оставив всё это позади.