Грейс молчит всю дорогу домой. Грузовик до отказа загружен подарками и остатками еды, которой нам теперь хватит на недели вперёд. Но маме сложно отказать. А сегодня — особенно. После всего этого гигантского бардака с родителями Грейс.
Я знаю свою мать — она будет сгорать от вины из-за случившегося. Горы еды — это её способ хоть как-то сгладить ситуацию. Всё, что она могла сделать.
Что будет дальше — не знаю. Но пока Уэстоны не найдут в себе силы выслушать Грейс, им здесь не место. Она слишком долго была без защиты.
— Как думаешь, они полетят обратно сразу? — тихо спрашивает она, глядя в темноту за окном.
— Рид и Руби предложили им остановиться у них. — Хотел бы я, чтобы этого не было, но Лоусон настоял: сжигать мосты — не выход.
Я всё ещё чувствую остатки злости, которая захлестнула меня, когда я стоял перед её придурковатым отцом. Проглатываю её. Мне нужно сосредоточиться на дороге.
— Понятно, — она нервно теребит руки на коленях.
— Ты ничего не сделала, Грейс. Ни-че-го.
Чеви подпрыгивает на выбоине, кузов грохочет. Перед глазами мелькают зелёное и серое. Я хмурюсь, сжимаю руль крепче. Такого не было уже несколько недель. Я думал, что иду на поправку. Похоже, всё из-за того, что снова накрыло из-за этой чертовщины.
Какого чёрта я должен смотреть, как этот никчёмный тип снова доводит свою дочь до слёз?
— О чём ты думаешь, Макинли? — спрашивает она, лицо напряжено от беспокойства.
— А, ни о чём особенном, — выдавливаю я лучшую из своих улыбок.
Она смотрит на меня с недоверием, наклоняя голову.
— Ну да. Прямо видно — так не думая ни о чём, ты сжимаешь руль до побелевших костяшек.
Я гляжу вниз — и правда, пальцы вцепились в руль, как в спасательный круг. Улыбка соскальзывает. Я ослабляю хватку, снова натягиваю на лицо улыбку. Всё-таки у девушки день рождения. Не облажайся, Мак. Просто не облажайся.
— Хочешь сразу лечь спать, как приедем?
— Я немного устала, — отвечает она, не отрывая взгляда от дороги.
На губах появляется лёгкая улыбка. Дыхание становится чаще.
— Я могу разобрать всё это, а потом мы посидим на веранде, если хочешь? Расслабимся.
— Ты не будешь всё это таскать сам. Не надо геройствовать ради меня.
Она бросает на меня лукавый взгляд с самой красивой улыбкой на свете. Но почти сразу лицо её снова становится серьёзным.
— Это не геройство, красавица. Это что-то другое.
Её рот приоткрывается, взгляд замирает на моём лице. Клянусь, она даже не дышит.
— Всё в порядке, Грейс. Я не жду ничего в ответ. — Я снова смотрю на дорогу. Половина меня не хочет видеть, какое решение отражается у неё на лице. А другая половина — просто инстинкт: с ней в машине я не имею права отвлекаться.
Остаток пути мы едем в тишине.
Наконец, подъезжаем к дому. Я останавливаю грузовик ближе к крыльцу, чтобы разгрузить.
Но Грейс уже выскакивает из машины до того, как я успеваю заглушить мотор.
Чёрт.
Перестарался, Мак. Надо было держать язык за зубами. Я чуть ли не признался ей в вечной любви. Одно дело — флиртовать и радовать друг друга. Совсем другое — влюбиться до такой степени.
Господи, я идиот.