— Сейчас же, красавица. Это не просьба.
Она кивает, я целую её в лоб, обнимая на секунду, а потом разворачиваю и мягко направляю к задней двери.
Когда она исчезает внутри, я поворачиваюсь обратно.
Мать Грейс уставилась в землю. Её лицо почти так же разбито, как и у дочери.
Тогда я поворачиваюсь к этому «патриарху» — чёртову посмешищу — их жалкой семейки.
— Вы хоть понимаете, чего стоила вашей дочери ваша капитуляция?
Он вскидывает подбородок.
— Как я уже объяснил нашей дочери, это был её выбор, парень.
— Я вам не парень. И вы вообще зашли чересчур далеко. Вместо того чтобы защитить свою единственную дочь, своего единственного ребёнка, и наступить на свою чёртову гордость, вы предпочли бросить её на произвол судьбы. Вот вам и выбор. Вы выбрали бросить её, когда она нуждалась в родителях больше всего. Новость для вас, придурок — потребность в родителях не исчезает. Роли могут меняться, но они всё равно остаются. Она прошла через ад. Совсем одна. Ни одного, мать вашу, человека рядом. Ни одной паршивой души, чтобы помочь. Так что возьмите свою гордость и свои дурацкие стандарты — и катитесь к чёрту. Вы здесь не нужны. Ни сейчас. Ни когда-либо. Садитесь в свою машину и прова…
Жёсткая рука ложится мне на плечо. Гарри.
— Твоему сыну стоило бы следить за языком и научиться уважению, — шипит Брайан.
— Как ты следил за своей дочерью? Уважал её? — рычит Гарри. — Ты слышал, что он сказал.
Он переводит взгляд с меня обратно на худших родителей на планете.
— Уходите.
Теперь заговорила Хелена.
— Прости, Макинли. Я правда надеялась, что мы сможем всё это оставить позади.
Она смотрит на мужа и отводит глаза. Я понимаю: именно он — причина. Он — та самая стена, из-за которой Грейс не могла видеть мать. Он — причина, по которой её отвергли.
Внутри всё закипает. Кулаки сжимаются.
— Что-то я не вижу, чтобы кто-то двигался, — говорит Гарри, расправляя плечи.
Мне стоит невероятных усилий не врезать Брайану в самодовольную физиономию.
— Ну и зря мы вообще сюда приехали, — фыркает Брайан, хватая жену за руку. Она едва поспевает за его шагами, пока он уходит к машине.
Когда двигатель заводится, и они уезжают, Гарри поворачивается ко мне.
— Для первого помощника — неплохо, сынок.
Я не могу сдержать сдавленный смешок, поднимающийся в горле. Чёрт, я был так близко к тому, чтобы врезать этому козлу. Он может встать в очередь.
Прямо вместе со всеми, кто когда-либо причинил Грейс боль.
Становитесь, сукины дети.
Никто не пройдёт сквозь эту стену.
Я её защита. Её любовь.
И я не собираюсь терять ни секунды на что-то другое.