— Тогда разберёмся. — Его лицо хмурится. Никакого прежнего весельчака, который ехал со мной час назад. — Грейс найдёт решение.
Злость отступает, сменяется той самой тревогой, которая ещё в приёмной комом сидела в животе. Голова кружится. Виски гудят.
— Быстрее, ганни, — прохрипел я.
F250 рычит и рвётся вперёд. Мы летим по шоссе, потом сворачиваем на гравийную дорогу. С каждой минутой тело сжимается всё сильнее. Мышцы, зубы — всё напряжено. Я вцепляюсь в ручку двери, мысленно приказывая дому появиться. Рид вбивает машину в поворот и влетает во двор. Я выдыхаю с облегчением. Белого Вольво нет.
Он тормозит, я выпрыгиваю ещё до того, как двигатель глохнет. Рид следом.
И тут я это вижу.
Следы шин.
Не машины Рида.
И не от Блю.
Блядь.
Я молюсь, чтобы это была Руби или Адди, заехавшие к Грейс. Но в животе всё сжимается — ощущение тяжести превращается в клубок, растущий с каждым шагом. Я со злостью швыряю трость на землю. Рид обгоняет меня, врывается в дом.
— Грейси? Ты тут?! — кричит он.
Я поднимаюсь на крыльцо, проклиная своё бесполезное тело, пока гнев бушует внутри, словно летний пожар, гонимый ветром.
— Проверь её мастерскую! Я в спальню! — кричу я.
Шаги ускоряются, несмотря на вспышки боли, разлетающиеся по пояснице. Я влетаю в её комнату. Пусто. Ни Грейс, ни следов её присутствия.
Из коридора доносится сдавленное проклятие, а затем:
— Мак!
Я бросаюсь на голос. Рид выходит из мастерской. Лицо в ужасе, плечи тяжело поднимаются и опускаются.
Господи, нет!
Его взгляд падает вниз. Я замираю перед дверным проёмом.
На косяке — размазанная полоса синей краски, будто кто-то хватался за него изо всех сил. След ладони — неясный, смазанный, но узнаваемый. Её любимый цвет.
Каждый вдох будто царапает лёгкие, пока я вхожу в комнату, которую Грейс любила больше всего на свете. И которая теперь превращена в руины. Банки с краской опрокинуты. Мебель смещена. Табуретка опрокинута. Единственное, что уцелело — мольберт, сделанный Хаддо. У его подножия — картина, порванная по диагонали.
Она сражалась.
— Мак. Краска ещё сырая.
Я оборачиваюсь. Указательный палец Рида — в синей краске.
— Она свежая. Мы можем догнать их.
— Вперёд! Сейчас же! — рычу я.
Мы вылетаем из дома. Я бегу, как могу — скачу вразнобой. Адреналин затопил всё тело, боль исчезла или пока спряталась. Рид запускает F250, и мы с визгом шин срываемся с места, гравий летит фонтаном из-под колёс. Мы несёмся к шоссе.
Глава 33
Грейс