— Роулинс! — орёт Морли, махая рукой. На нём джинсы, джинсовка и белая шляпа — выглядит как ковбой Кен.
Отвали, Морли.
— Не сейчас, дружище, — отмахивается Рид, но тот не унимается и подходит к пассажирской двери.
— Просто подумал, тебе стоит знать — я видел твою девчонку. Я вернулся за газетой и увидел её с двумя мужиками. Ей явно не понравилось. Она врезала тощему, а он затолкал её на заднее сиденье и закрыл дверь.
Рид замирает, пистолет колонки в руке, и топливо с гулом замирает.
— Блядь.
Я вылетаю из машины быстрее, чем, казалось бы, возможно.
— Говори, Морли.
На его лице появляется тупая ухмылка, будто он доволен, что у него есть то, что нам нужно.
— Клянусь богом, Морли, я тебе клыки вырву, — рычу я. Мой голос — чистый гравий и ярость.
Он вскидывает руки.
— Просто докладываю, что видел. Она была в краске, они тоже. Купили сигареты и рванули на юг. — Он кивает в сторону шоссе.
— Всё?
— Можно было бы сказать «спасибо». Мне-то она никто.
Сволочь.
На улице холод, и становится только хуже — надвигаются тучи. Я молюсь, чтобы мы догнали их до того, как они уйдут слишком далеко.
— Только не сегодня, Морли.
Рид возвращается бегом, пролетает через автоматическую дверь. Он запускает двигатель, и мы вылетаем с места. Морли остаётся стоять, глядя нам вслед. Впервые за всю жизнь он хоть на что-то сгодился.
Я впиваюсь взглядом в дорогу. Рид давит на газ, рёв двигателя пробирает до костей.
— Мы найдём её, Мак, — говорит он. Мягко. Он беспокоится.
А я разрываюсь.
Минуты тянутся, как патока в мороз. Бесконечные. Рид давит из машины всё, что можно. Старый, убитый «Вольво» вряд ли выдаст больше ста десяти. По моим подсчётам, мы должны догнать их довольно быстро. Но время будто застыло.
Пошёл ты, время.
F250 автоматически переключает передачу, когда мы поднимаемся на подъём.
— Ну давай, малышка, — бормочет Рид, постукивая по рулю.
Он напряжён, как и я. Никогда не было дня, когда Рид не делал мою жизнь лучше. Мы как две половины одного целого. Я смотрю на брата — за всей его бравадой и юмором скрывается огромное сердце.
Я концентрируюсь на дороге, вцепляюсь в ручку над дверью, когда мы перелетаем через первый холм. Внизу — длинный спуск. Я упираюсь другой рукой в сиденье. Всё тело в напряжении. Стиснутые зубы, мышцы как камень. Мы влетаем на ровный участок шоссе, мчимся к Муру.
Что-то сверкает вдали. Синий отблеск.
— Рид! — я показываю вперёд, на мигающие огни.
Он щурится, как будто это поможет разглядеть то, что ещё далеко. Не говоря ни слова, прибавляет скорость.