— Я ещё не закончил с тобой.
Наши взгляды встречаются. Её рот приоткрыт, дыхание сбивчивое, будто и не приносит ей толку. А ведь мы только начали. Похоже, поездка домой была слишком хорошей прелюдией.
— Трахни меня, Мак. Жёстко. Быстро. Не сдерживайся.
Я выпрямляюсь, нависаю над ней с рыком.
— Умоляй меня, Грейс.
В её глазах вспыхивает возбуждение. Она отталкивает меня ладонью и соскальзывает с машинки, опускаясь на колени.
Спустя секунду её рука уже обхватывает мой пульсирующий член, с которого стекает предэякулят.
— Пожалуйста, Макинли. Трахни меня. Жёстко. Грубо. Сломай меня… Позволь мне развалиться.
У меня сужается периферическое зрение, а в горле стоит такой ком, что я не могу дышать. Доверие, светящееся в её глазах, просто уничтожает меня. Она дрожит, стоя на коленях передо мной.
— Соси, — рявкаю я, потому что мне срочно нужно, чтобы она переключила внимание. Потому что если она продолжит смотреть так, я, чёрт возьми, сорвусь.
Её мягкие, розовые губы тут же накрывают мой налитый член. Я хлопаю ладонью по стиральной машине, пытаясь не дать ногам подогнуться подо мной. Все мышцы напряжены до предела — я держусь только силой воли. Потому что она сводит меня с ума самым лучшим образом.
Она берёт меня глубоко. До самого конца. Её глаза наполняются слезами, и она отступает, проводя языком по моей налитой головке, обхватывая губами.
— Чёрт…
— Мхммм… — глухо доносится от неё, и вибрация этого звука проходит по всему моему члену.
Я собираю её волосы в кулак, крепко удерживая. Её глаза закрываются, и я стону, когда она усиливает всасывание и замедляет ритм.
Святой… мать его… Иисус. Грейс.
Её рука обхватывает мои яйца, палец скользит по линии между ними и моим задом. В животе всё проваливается. Жар поднимается вверх по позвоночнику.
— Чёрт, Грейси… Стоп.
Она отпускает меня с тихим чмоком, губы блестят от предэякулята, рот приоткрыт. Всё, чего я хочу в эту секунду — видеть её рот, переполненный моей спермой.
Но не в этот раз. В этот раз Грейс получит то, чего хочет она.
Я обхватываю её за горло и рывком поднимаю на ноги. Её взгляд горит, пронзая меня насквозь, а она сама сжимает грудь, дразня пальцами сосок. Как далеко зашла эта восхитительная женщина. Из девчонки, которую кто-то использовал, которую закрыли, заткнули — в сильную, уверенную, ту, что не просто принимает грубость, а жаждет её. Она прошла полный круг.
И тут меня накрывает. До боли в груди. До дрожи в костях.
Насколько она мне доверяет. Насколько ей спокойно рядом со мной. Насколько ей комфортно здесь, в этом доме, в этом моменте, в этой жизни. Между нами не только похоть и восхищение. Здесь — боль. Исцеление. Искупление. Дружба.
Здесь — всё.
Я сжимаю её шею чуть сильнее и прижимаю к стене. Врываюсь в её губы, забираю всё, что она готова отдать. Наши языки переплетаются, и я поглощаю каждый её тихий, прерывистый стон. Они — моё топливо. Мои маяки.
Я скольжу рукой к её киске, большим пальцем лаская клитор, и её стоны превращаются в жалобные всхлипы. И их я забираю. Я бы взял всё, что эта женщина готова мне отдать. Всё хорошее, всё сломанное. Всё.
Я ввожу в неё два пальца. Её ноги подкашиваются, бёдра вздрагивают, когда я сгибаю пальцы вперёд и нахожу ту самую точку, от которой она тут же взрывается жаждой.
Отрываясь от поцелуя, я убираю руку с её шеи и со всей силой ударяю ею по стене.
— Кухонная столешница.
Я вынимаю пальцы из неё и подношу к её губам. Она не отводит взгляда, обхватывает их ртом и жадно облизывает, втягивая по одному обратно в рот. Сосёт сильно, с жаром. Я прижимаюсь к ней — мой твёрдый член к её мягкому телу.