— Тогда всё твоё, Грейси.
Я отдаю ей всё, до последней части себя.
Она медленно отходит от столешницы, опускаясь на ноги, и прижимается спиной к моей груди, разворачиваясь, чтобы накрыть мои губы своими. Её рука крепко держит меня за челюсть. За сердце. Всё — её.
Я выхожу из неё и разворачиваю её к себе, поднимая на руки. Она продолжает целовать меня — губы, скулы, шею, всё, до чего может дотянуться. Я несу нас в ванную.
Когда вода становится тёплой, а пар заполняет комнату, я захожу в душ. Грейс обнимает меня, её голова на моём плече.
Вот он — этот момент. Он значит всё.
Больше, чем секс.
Больше, чем все наши дразнилки и игры.
Больше, чем обычные дни — даже несмотря на то, что я провожу их с ней.
Это доверие. Эта открытая, обнажённая версия её самой, которую она позволяет мне видеть — величайший дар, который я когда-либо получал.
Я отодвигаю волосы с её лица, заправляю их за ухо, чтобы встретиться с её взглядом. Убедиться, что с ней всё в порядке. Что я не зашёл слишком далеко. Что не взял больше, чем она была готова отдать.
Только сонные, насыщенные глаза смотрят на меня в ответ.
— Красавица, нам стоит привести себя в порядок, пока ты не замёрзла.
— Мхммм…
Я ставлю её на ноги, и она делает шаг назад, под струю тёплой воды. Мыло в моём душе скользит по её телу, пока мой разум возвращается в реальность.
Я никогда прежде не зацикливался на женщине так, как на ней. Никогда. Сердце начинает колотиться сильнее, кровь шумит в голове.
А вдруг с Грейс что-то случится?
А вдруг она поймёт, что жизнь в маленьком городке — не для неё? Я, чёрт возьми, даже не знаю, какого размера этот её Рэймонд, Миссисипи. Наверняка не мегаполис. Но Льюистаун — это действительно крошечное место.
Вдруг она устанет от преподавания искусства… и…
Пальцы начинают покалывать.
Грейс кладёт мыло обратно и тянется за шампунем. Он выскальзывает из её рук и с грохотом падает.
Бам!
Я вздрагиваю. В ушах тут же начинается звон.
Я трясу головой, пытаясь стряхнуть это… но оно не уходит.
Мои руки сжимаются в кулаки. Вода, бьющая по кафелю, шипит, будто автоматные очереди. Чей-то голос, зовущий меня по имени, тонет в свисте вертолётных лопастей.
Я вцепляюсь в воздух в лёгких, боюсь выдохнуть — не зная, принадлежит ли мне следующий вдох. Что-то обхватывает моё лицо. Плотно. Тепло.
Воспоминания. Нет — реальность. Или всё же воспоминания?.. Они мелькают в голове, словно слайды.
Баттерс отворачивается и уходит от меня.
Я кричу ему, чтобы остался.
Этого не было.