— Ты что, подглядывал за мной в комнате для йоги, Макинли Роулинс? — смеюсь я и касаюсь его губ лёгким поцелуем. — Всё, что захочу?
Он поднимает мой подбородок чуть выше.
— Всё, абсолютно.
— Хммм, может, я этим воспользуюсь, Мак. Но сначала — покорми меня. Теперь, когда нервы отпустили, я умираю от голода.
— Что скажешь насчёт итальянской кухни?
Я оглядываю улицу. Его пикапа не видно.
— Паста и ты? Я за. Но как ты сюда добрался?
— Рид подвёз.
Он берёт цветы с крыши, вручает мне и обнимает крепко-крепко, шепча тёплые слова прямо в ухо.
— Поздравляю, моя девочка.
Я поворачиваю голову и прижимаюсь к его губам. Прикусываю его нижнюю губу, ладонь — на его груди.
— Можем пропустить закуску, быстро перекусить и взять десерт домой...
— Ты читаешь мои мысли.
Паста в Mama's Place была почти такая же вкусная, как у Луизы. Хотя её готовка — это вообще что-то с чем-то. Интересно, не научила бы она меня печь тот самый шоколадный торт...
— О чём думаешь? — спрашивает Мак, в глазах — озорство, пока мы едем по длинной просёлочной дороге домой. Его чёрная шляпа лежит на заднем сиденье — в Жука он в ней не помещается. Видеть, как он пытался впихнуться с ней в салон, было до слёз смешно.
— О торте твоей мамы, — смеюсь я.
— Да, он в моём топе. Такой чертовски вкусный.
— Согласна. Знаешь, что сделало бы его ещё лучше?
— Нет, что?
— Если бы я могла размазать его по тебе и слизать.
Он резко дёргает машину к обочине, а потом так же быстро возвращает на дорогу.
— Святой Боже, Грейс. Хочешь, чтоб мужик от таких слов косоглазием страдал?
Я так искренне и громко смеюсь, что это прямо потрясает меня самой. Такой свободной, такой счастливой я себя ещё не чувствовала. Да, я прошла самый трудный путь сама, но именно этот мужчина довёл меня до финиша.
— Мак, останови машину, — шепчу я, с трудом дыша.
— Что? Что случилось? — Он сбрасывает скорость и съезжает на обочину.
Я отстёгиваю ремень и перебираюсь к нему на колени. В тесном салоне не слишком удобно, но мне плевать.
— Мне нужно тебе кое-что сказать…
Сердце колотится так, будто вырывается из груди. Сейчас или никогда, Уэстон.
Его глаза вглядываются в моё лицо.