Люди в серых робах, которых вели куда-то под конвоем. Отряд человек в двадцать — мужчины, женщины, даже пара подростков. Руки за спиной, головы опущены, лица серые, испуганные. Конвоиры по бокам — в броне, с автоматами, с тем особым выражением скуки на лицах, которое бывает только у людей, привыкших к рутинной работе.
Отряд прошел мимо, и никто не посмотрел в нашу сторону. Никто не попытался заговорить. Просто прошли — молча, покорно, как стадо на убой.
Веселое местечко, ничего не скажешь…
— Шевелись! — рявкнул конвоир за спиной, и меня подтолкнули прикладом между лопаток.
Всю нашу компанию в наручниках вели через двор. Молот шел впереди, по бокам от него — сразу четверо конвоиров. После того, как громилу уложили и спеленали, он, похоже, проникся к местной охране определенным уважением и вел себя смирно. Рокот шагал рядом со мной — лицо непроницаемое, но взгляд цепкий, бродит по сторонам, подмечает все мелочи. Остальные — позади. Гэла я не видел. Его утащили куда-то отдельно сразу после того, как нас подняли с земли. Суки. Надеюсь, с ним все в порядке.
— Послушайте, — голос Ли раздался откуда-то сзади. Хриплый, но настойчивый. — Свяжитесь с командованием. Я Ли Вэй, пилот третьего ударного. Меня знают. Позвоните полковнику…
Глухой удар. Сдавленный вскрик.
— Заткнись, — равнодушно произнес конвоир. — Сказано — на фильтрации разберутся.
— Но я…
Еще удар. На этот раз Ли замолчал.
Я покосился на Рокота. Тот едва заметно качнул головой. Не дергаться. Не лезть. Ждать. Он был прав, конечно. Сейчас любая попытка вмешаться только ухудшит ситуацию. Но все равно — паршиво.
Нас довели до одного из бараков и остановили у входа. Конвоир — тот самый, что командовал операцией у ворот — оглядел нашу группу и кивнул своим людям.
— Этих — по одному. Стандартная процедура.
— У них что, правда механоид ручной? — спросил кто-то из бойцов, глядя на нашу группу с откровенным любопытством.
Тот лишь плечами пожал.
— Техники посмотрят, какой он «ручной».
Я дернулся.
— Он не опасен. Это мой…
— Заткнись, — конвоир даже не повернул головы. — Разберемся.
Разберемся. Ага. Очень обнадеживает.
Бойцы начали растаскивать нашу группу. Молота повели куда-то налево — громила оглянулся на меня, я кивнул ему: держись. Он кивнул в ответ и скрылся за углом барака. Вьюгу и Лису увели в другую сторону. Гром, Серый, Шило — каждого уводили отдельно, в разные двери, разные коридоры.
Разделяют. Логично. Чтобы не сговорились, не устроили чего. Стандартная процедура, как и сказал командир. Только от этого не легче.
Рокота увели последним. Он посмотрел на меня — долгим, тяжелым взглядом, в котором читалось: «Держись. Выберемся». Или мне так показалось. А потом и он исчез за одной из дверей.
Я остался один.
— Пошел, — конвоир ткнул меня в спину. — Прямо и направо.
Я пошел.
Комнатушка оказалась тесной и холодной.
Бетонный пол, бетонные стены, тусклая лампочка под потолком в металлическом плафоне. Никакой мебели, только металлическая скамья вдоль стены и крючки для одежды. Пахло сыростью, хлоркой и чем-то кислым и неприятным. То ли потом, то ли страхом…
Конвоир втолкнул меня внутрь и встал у двери, положив руку на автомат. Второй остался у дверей, страховал напарника оттуда.
— Раздевайся, — буркнул конвоир.