Кто-то в толпе оглянулся, кто-то даже попятился… Но большинству было плевать. Толпа ломилась вперед, надеясь добраться до нашего отряда, сбившегося в кучу, сомкнувшего кольцо плечом к плечу, и отбивающегося от лезущих со всех сторон безумцев. Увещевания были бесполезны, здесь только действовать.
И «Фениксы» это понимали не хуже меня.
Гранатометы на башне развернулись и дали залп.
Светошумовая граната врезалась в землю метрах в пяти от меня — вспышка ударила по глазам, грохот обрушился на уши. Моментально упавший на лицо визор шлема автоматически затемнился, звуковые фильтры срезали пик до терпимого уровня, но в голове все равно зазвенело, загудело, мир на мгновение превратился в мутное белое пятно.
Еще залп. На этот раз — газовые.
— Замкнутый цикл! — рявкнул я команду, активируя соответствующую функцию собственного костюма. Твою мать, а как те, кто без шлемов?
Едкий дым хлынул во все стороны, накрывая толпу плотным облаком. Люди взвыли — хватались за горло, за глаза, падали на колени, ползли прочь. Кто-то давился, кто-то блевал, кто-то просто лежал, скорчившись и хрипя. Те, кто еще мог двигаться, ломились прочь от эпицентра, толкаясь, падая, топча друг друга.
Мы продолжали держать позицию посреди этого хаоса — едва ли не единственные, оставшиеся на ногах, и, разумеется, к нам тут же направилась охрана. С десяток крепких бойцов в тяжелой броне, с щитами, деструкторами и автоматами, двинулись к нам. Работали они быстро и слаженно, клином врезаясь в толпу, расталкивая, роняя и втаптывая бедолаг в землю. Несколько секунд — и нас взяли в полукольцо.
— Оружие на землю! — рявкнул передний, направляя ствол мне в лицо. — Руки за голову! Живо!
Глаза за визором — холодные, цепкие. Никаких эмоций. Этот выстрелит не задумываясь, если посчитает нужным.
— Делаем, что говорят, — негромко сказал я в рацию. — Без резких движений.
Я медленно снял автомат и, держа его за ремень, аккуратно положил на землю.
— А с остальным как? — спокойно поинтересовался я у бойца. Тот окинул взглядом мою фигуру, пистолет в кобуре, нож на плече, гранатные подсумки, и выругался себе под нос.
— На колени! — последовала следующая команда. — Руки за голову! Лечь лицом в землю!
Твою мать.
Не став ерепениться, я сцепил руки за головой и медленно опустился на колени. Потом лег лицом вниз, в холодную грязь, в месиво из затоптанной травы и чьей-то блевотины. Жижа тут же испачкала забрало. Тьфу, мерзость какая…
Колено между лопаток вдавило меня в землю. Руки заломили за спину, стянули пластиковыми хомутами — туго, на грани боли. Я не сопротивлялся — в конце концов, сам бы на месте бойцов поступил так же. Огонь сразу не открыли, и то хлеб.
Рядом слышалась возня, мат, глухие удары. Молот, судя по звукам, не хотел ложиться добровольно — с его габаритами и характером это было предсказуемо. Хрясь. Еще раз. И тяжелый удар чего-то твердого о что-то мягкое. Потом — грузный шлепок о землю. Уложили все-таки.
— Чисто! — крикнул кто-то из бойцов.
— Командир! — послышался другой голос, напряженный и испуганный. — Механоид!
Гэл. Дерьмо!
Я дернулся, попытался повернуть голову. Колено сильнее вдавилось в спину.
— Лежать!
— Не стреляйте! — крикнул я, выплевывая грязь изо рта. — Он ручной! Он не опасен! Он со мной!
— Валите его!
Да какого…
Я рванулся — вывернулся из-под колена, перекатился, одним движением оказался на ногах. Не раздумывая ни секунды, я бросился на бойца, который уже поднимал деструктор.
— Не стрелять! Это мой пес! Он не опасен!
Врезавшись всем телом в бойца, я сбил его с ног, и сгусток плазмы, предназначенный геллхаунду, ушел в воздух.
— Он не опасен! Не надо…