Удар, треск, разряд… Парализатор, мать его!
Боль прошила тело от затылка до пяток — ослепительная, выжигающая, невыносимая. Мышцы свело судорогой, ноги подломились, и я рухнул лицом в грязь. Тело дергалось, корчилось, выгибалось помимо воли, а я ничего не мог сделать — только лежать и ждать, пока отпустит.
Сквозь звон в ушах и пелену перед глазами я слышал рычание Гэла — злое, отчаянное. Потом — снова треск электричества. Скулеж. И голоса:
— Сеть на него! Держи, держи!
— Готово. Нейтрализован.
Фуф. Кажется, меня все-таки услышали…
Я пытался повернуть голову, посмотреть — но мышцы все еще не слушались, тело продолжало дергаться в остаточных судорогах. Меня перевернули на живот, навалились сверху. Да ладно вам, парни, я спокоен. Только собаку не трогайте…
Рядом бормотал Ли, невнятно, но настойчиво. В промежутках между рвотными позывами слышались слова:
— Я свой… Проверьте по базе… Я пилот, меня знают…
Глухой удар. Мокрый хруст.
— Заткнись.
— Да послушайте… — голос Ли стал совсем слабым, — позовите командира… Проверьте по базе… Ли Вэй, пилот третьего ударного…
Еще удар. Тяжелый, с оттягом.
И голос бойца — ровный, равнодушный, скучающий, как у человека, которому давно осточертела его работа:
— Лежи, не дергайся. На фильтрации разберутся, что ты за свой.
Я лежал в холодной грязи, связанный и беспомощный. Парализатор отпускал — медленно, неохотно, — но двигаться я все еще не мог. Слышал стоны своих, приглушенный мат Молота, чье-то тяжелое дыхание. И — рычание Гэла. Слабое, придушенное, но живое.
Живое.
Ну, хоть что-то.
— Поднимайте их, — послышался командный голос. — Ведите внутрь. Раздеть, досмотреть — и в карцер. Посмотрим, что это за птицы такие…
Несмотря на всю паршивость ситуации, я не удержался, и хмыкнул. И правда неделю в очереди торчать не пришлось. Не соврал Ли, стало быть…
Правда, я рассчитывал на более радушный прием, но, по крайней мере, мы оказались внутри. А дальше…
А дальше — посмотрим.
Глава 15
Изнутри фильтрационный лагерь выглядел совсем иначе.
Снаружи я видел только ворота, вышки и верхушки бараков за колючкой. Казалось — ну, лагерь и лагерь. Временное пристанище для тех, кто ждет проверки. Что-то вроде перевалочного пункта.
Ага. Конечно.
Стоило пройти через ворота, как стало понятно — все, что видно снаружи, это витрина. Красивая обертка для тех, кто стоит в очереди и надеется на лучшую жизнь. А внутри…
Внутри была тюрьма.
Высокий забор из профнастила — серый, глухой, без единой щели — отсекал внутренний двор от внешнего мира. За ним тянулись длинные бараки, тоже серые, с узкими зарешеченными окнами под самой крышей. Между бараками — утоптанная земля, кое-где присыпанная гравием. Вышки по углам. Прожектора. Колючая проволока поверх заборов — не одинарная, а в несколько рядов, спиралью.
И люди.