Та операционная. Другая женщина. Другой день. Тогда тоже всё шло по плану – до определённого момента. Тогда он тоже говорил себе, что не имеет права ошибаться. Тогда он верил, что если быть достаточно идеальным, можно обмануть статистику.
Он не заметил, как сжал кулаки, пока ногти не впились в кожу.
– Хватит, – сказал он вслух.
Но память не слушала приказы.
Телефон завибрировал. Сообщение от Марины.
«Она выжила. Пока».
Артём выдохнул. Медленно. Это было хорошо. Это было правильно. Но облегчение снова оказалось неполным. Как будто внутри что-то не позволяло принять победу.
Он ответил коротко: «Спасибо».
Следующее сообщение пришло почти сразу.
«Ты не должен всё тащить один».
Он не ответил.
Он встал и подошёл к раковине. Включил воду, подставил руки под струю. Тёплая вода стекала по пальцам, но ощущение не возвращалось полностью. Он смотрел, как кожа краснеет, и вспоминал, как много лет назад мыл руки точно так же – слишком долго, слишком тщательно, будто пытался стереть не кровь, а решение.
Тогда он тоже выжил. Не все вокруг – да. Но он – да.
Артём выключил воду и вытер руки. Посмотрел на себя в зеркало. Отражение было усталым, но собранным. Человеком, который привык не задавать вопросов.
Но сегодня вопросы уже были заданы.
Он вышел из ординаторской и направился в холл. Не потому, что там было нужно. Потому что он знал: если не пойдёт сейчас, будет хуже.
Вера стояла у стены с тестовым светом.
Он увидел её издалека – по неподвижности. Она стояла так, будто слушала не пространство, а собственное тело. Блокнот был закрыт, руки опущены. Она не работала. Она ждала.
Артём остановился в нескольких шагах. Он не был уверен, что она заметила его сразу. Но когда она повернулась, в её взгляде не было удивления.
– Вы должны были уйти, – сказал он.
– Я уйду, – ответила Вера. – Когда вы перестанете делать вид, что всё в порядке.
Это было сказано без нажима. И именно поэтому задело сильнее.
– Всё в порядке, – сказал он.
Она посмотрела на него долго. Не оценивающе. Не сочувственно. Внимательно.
– Нет, – сказала она. – Вы держитесь из последних сил.
Он усмехнулся.
– Это называется профессионализм.
– Нет, – сказала Вера снова. – Это называется одиночество.
Он сделал шаг ближе. Потом остановился. Дистанция была важна.
– Вы не имеете права анализировать меня, – сказал он.