Мы взялись за руки и прыгнули в одно из поджидавших такси.
Фредди сказал правду: сюжет действительно выглядел дурацким. Зато номера отличные, даже можно сказать, волшебные. Тексты и ритм позволяли нам с Фредди проявить именно то, в чем мы были особенно сильны, – наши комедийные таланты. Понятное дело, зрители были в восторге, спектакль называли остроумным, искрометным, блистательным в духе Астеров. Мы даже придумали новое украшение для ухода со сцены: продолжали танцевать и за кулисами. Отзывы на «Леди, будьте добры» были такими восторженными, что в апреле 1925 года Алекс Аронс спросил, не хотим ли мы в конце года выступить в Лондоне – на что мы сразу же согласились.
– Мне кажется, пора нам купить «роллс-ройс», – заметил Фредди однажды после репетиции, когда мы снимали танцевальные туфли.
– Удивляюсь, что ты раньше об этом не заговорил, – ответила я, показывая ему нос. Рекламные проспекты «Роллс-Ройса» Фредди рассматривал уже несколько месяцев.
– Дорогая штуковина, – буркнул он.
– И на что ты собираешься его купить?
Зарабатывали мы неплохо, денег на счету скопилось достаточно, тем более что за всем этим следил Фредди. Но в целом брат мой был довольно прижимист, и я знала: он не захочет вот так вот разом растранжирить все накопленное. В детстве мы не раз и не два убеждались в том, что в шоу-бизнесе денежный поток то льется, то иссякает.
– Странно, что ты об этом спросила, – сказал он. – Нам предлагают выступить в клубе «Трокадеро».
Я сморщила нос: мы ведь только что отказали Техас.
– Выступать в ночном клубе? – Танцевать в клубах мне нравилось, нравилось смотреть, как другие нас развлекают. Но танцевать для удовольствия и ради денег – совершенно разные вещи. – Придется задерживаться до полуночи, а днем играть спектакли – тебе это точно не понравится. Будем ходить осоловелые – причем даже не от выпивки.
– Но ездить на «роллсе» будет очень здорово. – Фредди замотал головой, как карапуз, которому приспичило что-то заполучить.
Я засмеялась и вытянула руку, чтобы Фредди помог мне встать. В теле все затрещало, и на протяжении нескольких вздохов я растягивала зажимы в позвоночнике.
– И долго придется выступать?
Фредди вернул голову на место, посмотрел мне в глаза.
– Полтора месяца. Платить обещают по пять тысяч долларов в неделю.
От этих слов у меня едва глаза не вылезли из орбит.
– Шутишь.
– Нет.
– Тридцать тысяч долларов! – Такие огромные деньги за такую ерунду, у меня даже дыхание перехватило. – Только за то, чтобы потанцевать ночью пару часов.
Фредди кивнул и подмигнул – будто мы ограбили дилижанс и нам это сошло с рук.
– Останется на недурную квартирку в Лондоне, даже когда мы купим себе «роллсика». Кроме того, речь идет о дружественной конкуренции, а я знаю, как ты это любишь. «Трокадеро» пытается повторить успех «Мирадора», где выступают Марджори и Джордж.
Фредди знал, на какой крючок меня подцепить.
– Ну, этих двух англиков мы уж точно обскачем.
– Безусловно. – Он ткнул в меня пальцем и подмигнул.
Мы с Фредди танцевали три недели подряд, начиная с без четверти час ночи, отыграв до того «Леди, будьте добры», случалось, что и дважды. Придумали несколько новых номеров, видоизменили старые. А потом однажды ночью – мы как раз закончили выступление и сидели с друзьями за столиком – у входа в клуб раздались крики и мимо промчался официант с целым подносом коктейлей.
– Всем стоять на местах, тогда вам ничего не будет! – выкрикнул полицейский, за спиной у которого маячили с десяток его коллег, все с пистолетами наизготовку. У кричавшего надгубье блестело от пота, он вглядывался в посетителей, в эту странноватую толпу. – А ну, давай обратно, сынок! – крикнул он вслед официанту, улепетывавшему с целым подносом контрабанды.
Бедолага, спешивший добраться до кухни и выплеснуть нелегальный алкоголь, на свое несчастье споткнулся, поднос вылетел у него из рук. С этого момента все происходило как в замедленной съемке. Бокалы взмыли в воздух, шампанское золотистыми пузырящимися фонтанами выплеснулось из фужеров, плюхнулось на пушистый красный ковер, ушло в его глубины.
– Мать твою! – завопил полицейский, пытаясь ухватить официанта и видя, что все улики стремительно впитываются в ткань.
Остальные без долгих раздумий последовали примеру официанта – кидали бокалы за спину или выливали их содержимое, – а потом некоторые бросились наутек. Зрелище было увлекательнейшее.
Фредди схватил меня за руку и потащил на сцену, а оттуда мы через черный ход выскочили на улицу. Мы с ним не выпили ни капли, но рисковать головой ради «роллса» не хотелось. После рейда дела в клубе примерно неделю шли ни шатко ни валко, мы согласились две последних недели выступать со скидкой. Каждый вечер танцевали от всей души, стараясь порадовать посетителей, хотя и знали, что делаем это почти бесплатно.