Она остановилась, высвободив руку из его хватки.
– Да что с тобой не так! – прошипела она. Ее голос разнесся по лесу, слова отражались от деревьев и возвращались разорванным эхом. Она услышала: не так, не так, не так. Напуганная птица сорвалась с ветки и пронеслась по кривой в темноту.
Марк резко развернулся, глядя на Суджин так, будто у нее отросла третья рука.
– Что ты имеешь в виду? Я пытаюсь тебя спасти!
– Спасти меня? От кого? От моей сестры?
– Это не твоя сестра, Суджин. Разве ты не видишь?
Фонарь зашипел и угас, погружая все во тьму, которая усиливала звуки. Дыхание их обоих, крик койота, прозвучавший где-то на востоке. Ветка хрустнула под ногой, как куриная косточка. На Суджин снова надвигалось чувство безмолвной тревоги, но Марк толкнул фонарь ногой, и он разгорелся снова.
– Конечно, я видела ее, — сказала Суджин. – Это я ее вернула. Что на тебя нашло?
Марк открыл рот, чтобы заговорить, но застыл, услышав приближающийся звук шагов. Хруст мертвых листьев напоминал шум дождя. Мираэ вышла из леса на свет. Босая, растрепанная, милая.
– Что здесь происходит? – спросила она. Хотя Марк ее оттолкнул, она не злилась. – Если вы двое будете так ругаться, весь город сбежится.
Марк присмотрелся к ней, и его руки безвольно повисли. Он быстро заморгал, затем прижал ладони к глазам. Когда он наконец опустил руки, его взгляд был устремлен куда-то вдаль.
Некоторое время Марк молча смотрел на нее, а потом выговорил:
– Я не… я… – Он вздрогнул, когда Мираэ протянула руку и коснулась его плеча. – Я не понимаю, – закончил он.
– Ты не понимаешь того, что оттолкнул мою сестру, а потом поволок меня через лес?
Мираэ встала между ними.
– Су, дай ему перевести дух. Он в шоке.
Суджин вздохнула и отошла, оценивающе глядя на него. Марк и правда выглядел потрясенным; его большие карие глаза казались одновременно переполненными эмоциями и пустыми. Но было и что-то еще: животный ужас, от которого у него волосы на затылке встали дыбом. Он медленно покачал головой.
– Нет, я знаю, что видел, – прошептал он. – Ты выглядела не так.
– Уверена, я выглядела не так – я была вся в грязи, – рассмеялась Мираэ. – Да и сейчас тоже.
– Ты плакала, – настойчиво повторил он. – Ты трогала свое тело и плакала.
Мираэ наклонила голову набок. Затем, тщательно подбирая слова, словно разговаривая с ребенком, сказала:
– Этого не было.
– Не было, – подтвердила Суджин, вспоминая те короткие мгновения между воскрешением и потерей сознания. Как сестра выбирала листья из волос, смеялась и развела руки в стороны, приглашая ее подойти ближе. – Тебе привиделось.
– Но я… – Он снова посмотрел на Мираэ. Внимательно, словно пытаясь представить ее в другом образе, но безуспешно. Наконец его плечи опустились – Суджин не поняла, от облегчения или чувства поражения. Но когда Марк заговорил, в его голосе больше не звучало обвинения, только сомнение.
– Наверное, так и было. Черт, не знаю, что сказать.
– Можешь извиниться, – ответила Мираэ.
– Ох… извини?
– Извинение принято, – легко ответила Мираэ. – А теперь давайте пойдем домой? Мы все перепачкались. Кроме того, мне хотелось бы одеться.
Лицо Марка покраснело, словно он только сейчас осознал, что на ней нет ничего, кроме куртки, едва прикрывающей пах.
По дороге домой Мираэ и Марк поддерживали Суджин, которая шла между ними, и деревья постепенно сменяли краски с черных зимних на яркие осенние. Суджин даже не замечала, насколько тихо было на той поляне, пока они не покинули ее. Теперь листья шелестели в кронах; ночные птицы пели среди ветвей.