Суджин оглянулась на часы, висящие на стене. Если она не выйдет из дома в ближайшее время, то пропустит занятия. Последнее, что ей нужно, – если отцу позвонят из школы.
– Сестричка, мне пора идти, – сказала Суджин, быстро собирая рюкзак. Одевшись, она замерла у двери. – Не то чтобы кто-то мог зайти сюда посреди недели, но ты знаешь… знаешь, что…
– Нельзя никому показываться, – перебила Мираэ, ободряюще положив руку на плечо Суджин. – Я знаю. Буду держаться рядом с домом, а если услышу, что кто-то идет, спрячусь внутри.
Суджин вздохнула. Они что-нибудь придумают. Обязательно. Но пока это был единственный вариант.
Когда Суджин отъезжала от дома, Мираэ вышла, чтобы поработать в саду и погреться на осеннем солнце. В зеркало заднего вида Суджин наблюдала, как фигурка сестры становится все меньше, как она подняла руку и машет, пока совсем не исчезла из вида. Свернув на боковую улицу, Суджин поняла, что уже скучает.
По пути в школу Суджин вспомнила корейское выражение, которое мама говорила, когда ласково трепала их за щеки: «Я могу пронзить свои глаза тобой, и мне не будет больно». Такая бескомпромиссная нежность. Она опустила окна, и холодный воздух ударил ей в лицо.
Глава 11
Суджин приехала в школу с опозданием на несколько часов; волосы у нее были собраны в неряшливый хвост, а глаза слегка опухли. Марк удивился, что она вообще явилась. Она быстро извинилась перед учителем математики и проскользнула на место рядом с Марком.
– Можно посмотреть твою тетрадь? – прошептала она, протянув пострадавшую руку. Ту, которую Мираэ промыла и забинтовала прошлой ночью, когда они вернулись из леса. Вид аккуратных бинтов ошарашил его. Еще одно напоминание о том, что все, что он увидел, не было галлюцинацией. Дождь из зубов, которые ударялись о его затылок. Разветвляющиеся нити черных волос, которые шевелились в грязи, словно что-то живое.
– Марк? – прошипела она, заставляя его вернуться в реальность.
– М-м, да. – Он передал ей свои почти нечитаемые каракули. Она взяла тетрадь и принялась яростно расшифровывать его записи – волшебным образом ей это всегда удавалось.
Сейчас она казалась Марку такой нормальной. Невозмутимо переписала его конспект, а затем сосредоточилась на том, что говорил учитель, который занудно рассказывал о полиномах, рисуя на доске какие-то иероглифы.
Марк едва понимал, о чем идет речь. Он то и дело косился на Суджин, которая грызла колпачок ручки и совершенно не обращала на него внимания.
Когда прозвенел звонок, он наклонился к ней и тихо спросил:
– Как ты?
– В порядке. Немного отекла, потому что вчера перебрала соленого, но ничего, – ответила она, тихо усмехнувшись, и сунула пенал в сумку. Она говорила легко и непринужденно. Ему показалось, что он сходит с ума.
Марк не сомневался, что прошлой ночью видел не то же самое, что Суджин. Он точно знал: то, что выбралось из земли тогда, было скорее существом, чем девушкой. Раздутое серое нечто вырвалось на поверхность с потоком зловонной теплой воды.
И Суджин бросилась к этому существу, видя в нем свою сестру. Марка сводила с ума невозможность понять, что из этого правда.
– Ну, увидимся позже, – сказала Суджин. Марка охватила тревога. Если она снова отстранится от него, может оказаться, что их дружбе навсегда конец. Теперь, когда у нее снова есть сестра, Суджин может снова превратиться в остров. Думать об этом было невыносимо.
– Подожди. Ох… – он робко придержал ее за руку. Она повернулась и посмотрела на него. – Можно зайти после школы? – Его мысли перемешались, как это нередко происходило, когда она обращала на него внимание. – Просто, ну. Я не понял, что было на уроке сегодня, и подумал, может, ты…
– Хорошо, – сказала она.
Он не ожидал, что она так легко согласится. Он запутался в собственных словах и шумно выдохнул, когда они вышли на ослепительно светлый школьный двор. Сегодня было пасмурно, но под толстым покровом туч все цвета стали насыщенными, похожими на пересвеченное фото.
– Но я хочу сначала зайти в пекарню, – сказала она.
– Хорошо. Зачем?
Суджин оглянулась. Они были одни.
– Я так и не отпраздновала ее день рождения, – объяснила она. Холодный свет серебрился в ее волосах. – Восемнадцать. Важная дата, пусть и с опозданием. Тебе не кажется?
В том, как ее большие карие глаза смотрели прямо на него, было что-то, отчего все внутри сжималось. Он не задумывался о том, что каждая важная дата ранила ее после того, как Мираэ не стало. День рождения, праздники. Выходные, которые заполнились тишиной вместо разговоров. Прядь волос упала на щеку Суджин, и, не раздумывая, он протянул руку, чтобы убрать ее за ухо, но помедлил. Прошло много лет с тех пор, как он касался ее с такой повседневной заботой. Он опустил руку.
– Ага, – согласился он, ощущая, как сквозь его слова пробивается болезненная нежность. – Согласен.
Они выбрали простой торт – со свежим кремом и глазированной клубникой – и отправились домой к Мираэ по отдельности. Марк подъехал через несколько минут после Суджин, припарковался и обнаружил, что она еще не зашла внутрь. Она стояла на подъездной дороге, держа в руках коробку с тортом, и смотрела вверх.
Она не шелохнулась, когда он остановился рядом, и выражение ее лица было взволнованно-счастливым. Он проследил за ее взглядом. Она смотрела в окно спальни. Свет горел, а кружевные занавески раздувались, реагируя на движение внутри. Марк осознал, что это, вероятно, первый раз за многие месяцы, когда она вернулась домой, и в окне спальни горел свет. Кто-то лежал на соседней кровати в ее комнате, кто-то был готов встретить ее.