Птичьи певцы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разыгрывающееся в паре метров от меня, семилетнего, соитие стало первым, которое врезалось мне в память.

После ухаживаний начался новый акт со сменой декораций. В руки кукловода вселилась совсем иная энергия. Настало время для очередного чуда — полета над кухней при свете свечей двух свиязей, весом примерно в фунт.

Перед взлетом птица в ладонях создателя слышит предупреждение об опасности, чует ее и передает сообщение дальше. При миграции перерывы длятся лишь мгновение, а отправление всегда сопровождается спешкой. После стольких преодоленных километров хрупкие уточки превращаются в легкую добычу для хищников. Угроза исходит отовсюду: увидеть перелетную птицу отдыхающей и спокойной удается редко, лишь на миг. Однако в суровом и длительном путешествии приходится делать паузы. В той безмолвной, тихой сцене, когда слышно лишь потрет кивание пламени, медленно пожирающего воск, наши умиротворенные марионетки внезапно вздрагивают, среагировав на очередной скрип стула.

Небывалое напряжение пронзает пару. Самка, более встревоженная, чем самец, решает тут же сорваться с места. Через несколько секунд суеты она все-таки взлетает, парит над кухонным столом, словно Коломбина, покинувшая своего Арлекина.

Природой устроено так, что именно самки дают сигнал к отбытию, поскольку такое поведение способствует сохранению вида. Если пару атакует сапсан, то самцу придется пожертвовать собой: он отдает свою жизнь, обеспечив продолжение своего вида и позволив самке улизнуть вместе с детенышами.

Передо мной развернулась наглядная лекция о полете и потенциале утиных. Маховые, рулевые, кроющие перья, бело-зеленые отзеркаливающие крылья. Птица пролетела в одну сторону, затем — в другую, зависла в воздухе, медленно скользнула вправо, словно на воображаемых режиссером ветрах, и выполнила несколько кувырков в воздухе.

Спектакль оборвался, когда включилось электричество: лампочка внезапно зажглась и положила конец магии. Сигнал, что пора спать. Отец аккуратно отложил марионеток — на этом все. Однако воспоминание об этом балете проникло в меня настолько, что мне показалось, будто я сам способен парить.

По-прежнему очаровываясь запретным учебником, я решил срисовать всех птиц из книги в течение нескольких лет. Портрет гоголя-арлекина станет моим шедевром, выставленным в родительской спальне.

Запись

В предпасхальную среду утром, пока я помогал на соседской ферме, меня вдруг пригласили на обед. Кормили курицей. Я даже понимал, какой именно, так как знал всех животных на той ферме. Речь шла о молодом петушке, который крепко досаждал курочкам, если верить Жан-Пьеру, мужу Моник. Черт возьми, а он мне нравился и казался гораздо симпатичнее пожилого петуха, нагонявшего на меня страх. По одному только взгляду старика становилось ясно, что однажды он на меня набросится, выставив шпоры вперед. В то же время я сам, пожалуй, сильно раззадорил его, пока прятался и внушал, что вот-вот явится соперник. Я хохотал, наблюдая, как он напрасно пытается сбить всех курочек в группу.

Хозяева фермы знали: я предпочитаю шею и ребра. Увидев содержимое тарелки, я принялся играть, сортируя кости одну за другой. Я разбираю и заново собираю свою собственную курицу. Чудо архитектуры. Скелет и спутавшиеся мышцы с сухожилиями вместо веревочек. Позже я вызубрю название каждой части, но в тот момент, сидя перед тарелкой, я сливался с сутью. Меня охватило невероятное чувство, будто я смотрю сквозь перья. изучаю тело, понимаю движение, расшифровываю позы: расслабленность шеи, способность передаваться на двух ногах, складывать или расправлять крылья — все это предстало передо мной. Похоже, я слегка позабавил семейство за тем обедом. Я крикнул петухом, и птица в тарелке словно снова ожила.

С едой покончено. В телевизоре вещает какал «Франс-3 Пикардия». У меня дома нет телевизора. Как говорит учитель французского, от экранов один только вред. Поэтому я уселся перед телевизором, словно мухоловка перед зеркалом, и поглощаю картинки. Вдруг на экране появляется пара мужчин. Они свистят и разговаривают. Похожи на стариков. В репортаже речь идет о Птичьем фестивале, который впервые пройдет в Абвиле. По словам журналиста, того, что поменьше, зовут Элиос, а здоровяка — Зорро. Они взяли первые два места на конкурсе по имитированию птичьего пения. Один изображает чайку, а второй — кукушку. Конец репортажа. Следующая тема. За столом никто не отреагировал.

Меня угостили остатками кофе, щедро разбавленными водой. Телевизор выключен. Все вышли из-за стола. Я решил отпроситься до конца дня, чему очень удивился Жан-Пьер. Кажется, он немного расстроился. Я знаю, что он любит, когда я его сопровождаю и отвлекаю от рутинной работы на тракторе. Обычно мне нравится сидеть с ним в кабине до вечера и наблюдать за чайками, слетевшимися за дождевыми червями, которых достают лемехи плуга. Не обращая внимания на грохот мотора, сотня птиц кружит над нами и радует меня.

Я обожаю смотреть издалека за их повадками. Увидев, как одна из подруг бросается к сельскохозяйственному великану, вторая чайка непременно последует за ней, словно магнитом. В мгновение ока они являются со всех сторон, парят на невероятной высоте и выполняют головокружительные пике. Чтобы замедлиться, им нужно совершать короткие виражи и поймать встречный ветер. Иногда его дуновение в перьях гудит громче мотора.

Чем больше птиц слетается, тем отчетливее их форма и взмахи крыльев. На одинокий пашущий трактор приходится грандиозная стая. Жан-Пьер рассказывал, что во время войны его отец насаживал червей на крючки к плугу, чтобы поймать чаек, — это было единственное мясо в зимние дни. Пожалуй, он выжил благодаря им. Легенда или правда? В начале апреля чайки в шоколадных капюшонах прекрасны: большинство молодых особей с прошлого года еще не обзавелись брачной расцветкой. Однако я пропустил спектакль. У меня появились занятия поважнее. Я помчался домой. Родители отвозили сестру в музыкальную школу в Абвиле, и мне срочно понадобилось ехать вместе с ними. Они удивились, что я вернулся так рано. Для того чтобы меня взяли с собой, я придумал какую-то отговорку.

Невероятный Абвиль. По всему городу тут и там видны птицы: афиши с пернатыми, рисунки в витринах магазинов, цветочные клумбы в форме птиц. Даже оружейный магазин сдался: ни одного ружья в витрине — лишь вырезанные из дерева птахи. В хозяйственном среди кастрюль устроились птичьи чучела. Плюшевые птицы, птицы из лего, костюмы… Огромная вывеска с гигантскими буквами: «Победитель конкурса Птичьего фестиваля». Я вхожу в магазин.

И задаю несколько вопросов продавцу, который оказался директором. Он выиграл приз за самую красивую витрину. Также он присутствовал на конкурсе по имитированию птичьего пения в прошлую субботу. Сказал, что мероприятие было довольно забавным и проходило в кинотеатре «Понтьё». Зная, где он находится, я помчался туда. Раз в месяц там показывали «Познание мира», и иногда новый выпуск был посвящен краям, в которых мне бы очень хотелось оказаться. Поэтому я умалял родителей, чтобы мы ездили на сеансы и оставались послушать обсуждение после фильма. Чаще всего мы с сестрой были единственными детьми в зале. Выступавший рассказывал о своем путешествии, иногда — о птицах. Мы видели Бомпара, Тазиева и других путешественников-одиночек (интересно, кто их снимает?). Иногда мне трудно признаваться самому себе, что я не бывал на Шпицбергене или не покорил вершину Этны, — настолько живы в памяти услышанные истории о них.

Добравшись до кинотеатра, я увидел афишу Птичьего фестиваля: летящая шилохвость — и все. Дама в билетной кассе ничего не знала и посоветовала обратиться в офис по туризму, что напротив колокольни. Я так и сделал. Какая-то женщина сначала просто продиктовала мне номер телефона, но затем сжалилась, набрала его и передала мне трубку.

— Да, здравствуйте, меня зовут Жан Буко, мне десять лет, я хотел бы записаться на конкурс птичьего пения.

— С манками или без?

— Э-э, без.

— Записал. Пока что вы первый участник на будущий год.

Целый год ждать!

Я умею изображать серебристую чайку и немного — большую синицу. Они всегда мне отвечают, особенно самцы. Также я могу куковать как кукушка, с двойным или тройным сигналом (позывом). Клич самки слегка походит на обезьяний, и у меня получается гораздо лучше, чем у тех, кто выступал по телевизору. Само собой, я горазд кукарекать. А вот над воробьиным щебетом нужно еще поработать. Мелодии уже запомнились, но технику свиста в высоком регистре необходимо очистить от шепотка-паразита. Я все никак не избавлюсь от легкого присвиста. Зачем я только сосал большой палец… А может, все из-за сломанного зуба?

Через несколько дней я случайно наткнулся на статью в «Пикардийском вестнике», в которой описывался вечер конкурса. Элиос был представлен мастером художественного свиста из парижского кабаре. Он рассказывал, как однажды настолько испугался грозы, что мощный свист вдруг вырвался из его груди. Он выиграл конкурс, имитируя кукушку и соловья. Что же насчет Зорро, тот оказался рыбаком из бухты Соммы и специалистом по местным птицам. Он даже умеет изображать поезд из бухты! Силен! Вокзал находится в десятке километров от нашего дома, и звуки оттуда доносятся только при северо-восточном ветре. Осенью песнь поездов совпадает с миграцией тысяч дроздов рябинников и зябликов, пролетающих над деревней.

«В „Понтьё“ еще долгое время будут эхом отдаваться крики куликов-сорок, больших кроншнепов и свиязей», — заключала статья.

Большой кроншнеп. Первая вершина, которую мне предстоит покорить!

С тех пор в доме раздаются не только звуки фортепиано, на котором играет сестра. У меня есть свое оправдание: я готовлюсь к конкурсу. Пришлось забросить упражнения в полете: долгое время я полагал, что, если упорно трудиться, взмахивать каждый день руками, словно утка крыльями, в какой-то момент тело непременно поднимется в воздух. Однако я смирился с очевидным: единственные моменты, когда мне кажется, будто я и вправду летаю, — это когда зову птиц.

При имитировании сигнала к коммуникации никаких проблем: губы вытягиваются вперед, сначала раздается чистейший «у-у-у», после чего они начинают вибрировать. Однако, сколько бы я ни пытался, к концу язык соскальзывает, и вместо кристального «ю» должной высоты слышатся то неточное «и-ю», то приблизительное «и-y». Почему у меня ни черта не выходит с последней нотой? Почему я не сливаюсь воедино со звуком? Я все перепробовал. Она преследовала меня всю зиму: крошечная стайка серых птиц в пятнадцать особей поселилась на пастбищах вдоль всего Аваласса. Если посмотреть на них ранним утром, можно подумать, что над нами клином летят обыкновенные чайки, как вдруг в самый последний момент самодовольные кроншнепы демонстрируют выдающиеся клювы и издают мощный крик, как будто говорят:

— Сюрприз! Никакие мы не чайки, а ты повелся!