— А меня как Ванюшка будет звать? — спросил Африкан, всматриваясь в лицо дочери.
— Папа, — просто ответила она. — Я его научу, он понятливый.
«Она еще не понимает всех этих премудростей, — подумал он. — Нянчится с братом и все…»
В сенях застучали. Люба вышла открывать. С шумом ввалился Панко.
— Потише ты! — остановила его Люба.
— Чего?.. — Но он уже сам увидел отца, мигом сбросил пальто, шапку, обмел снег с валенок и, ловко подтерев на ходу левой ладонью под носом, вразвалку шагая, протянул отцу правую руку, мокрую и холодную.
— Здравствуй, папа!
Африкан не смог не расхохотаться, увидев сына, Панко был весь в отца, длинноносый, с упрямым подбородком, озорной в движениях.
Не спуская глаз с груди отца, сияющий, Панко спросил:
— Папа, это за что?
— Отчитаюсь потом, — все расскажу, сынок, — ответил Африкан.
— Отечественная… Красная Звезда, — перечислял Панко, разглядывая ордена и медали отца. — За отвагу — две, за победу… А за какие это города, папа?
— А!.. За оборону Москвы… за взятие Будапешта… за освобождение Белграда…
— Был в Белграде?.. А маршала Тито видел?
— Нет, маршала Тито не видел… с войсками его освобождали Белград. Крепко воюют братушки, — ответил Африкан.
— Расскажи, папа, расскажи о югославских партизанах!.. — восхищенно просил он.
Но Люба остановила любознательность Панко.
— Чего расселся! Собирай на стол! — крикнула она из кухни, где приготовляла ужин.
Панко послушно вылез из-за стола, начал греметь посудой, таская ее из шкафа, загораживавшего вход в чистую половину избы.
За ужином Африкан узнал — Панко учится в пятом классе сельской средней школы, Люба окончила семь классов два года назад, хотела учиться в техникуме, но не привелось, пришлось кормить семью, Вале — девятый год, ей надо учиться в школе, но некому нянчить Ванюшку.
На столе среди всяких закусок, изготовленных Любой, торжественно стояла бутылка водки.
— Богато ты живешь оказывается, — пошутил Африкан.
На подбородке Любы появилась знакомая Африкану ямочка, а блеснувшие мелкие крепкие зубы, все ее движения еще раз подчеркнули сходство с матерью.
— Тебя ждала со дня на день и припасла.
— Давай уж и себе рюмочку, — сказал Африкан дочери, — маленькая моя мамка!
Они чокнулись. Люба выпила не поморщившись.
«Какие крепкие девчата пошли», — с удивлением подумал он.
— Так за новые дела, расчет ты мой боевой, — сказал он, поднимая стакан с водкой, оглядывая своих маленьких помощников.
— Что такое расчет? — с любопытством спросил Панко.
— Солдаты, которые обслуживают орудие, — пояснил Африкан. — Вот мы с вами на линию огня… в жизнь и выедем, как расчет на передовую… Ванюшку вон еще прихватим, — указал он на люльку.