— Да, ведь, Настьку-то жаль! — Утенов посмотрел на свою дочь. Андрей тоже повернул голову и задержался взглядом на бледном лице жены, работавшей вместе с другими рыбаками. Она тянула сеть, едва держась на ногах.
— У ней дети, — сказал Утенов.
— Да, семья, — глухо ответил Андрей.
— Отделиться бы тебе от отца? Случись заваруха на острове, либо убьют его, либо убежит на материк вместе с другими коммунистами. Будут твою семью ковырять — жил де вместе.
— Я тоже так думал, — сознался Андрей, хмуро глядя на Утенова. — Да, где жить-то?
— Ко мне переезжай, — твердо сказал Утенов. — И ловить вместе будем. Понял?
— Понял. Спасибо, Игнатий Федорович! — дрогнувшим голосом ответил Андрей.
— А невод спрятать. Велик он, без чужих людей не управишься. Мутничком-то больше добудем. Выехали на озеро, закинули маленькую сеточку, своей семьей справились. Кто узнает, сколько выловили? И делиться рыбой ни с кем не надо. Понял?
— Понял.
— Ну, так молчок. Пошли тянуть! — сказал Утенов и поднялся с места.
II
Широкая, пенистая волна, разлетевшись, ударила в борт. Гришка Сапожков, стоявший первым к воде у левого крыла невода, покачнувшись, едва не выпал за борт. Его длинноносое, сухое лицо с черными бровями побледнело от страха. Восемнадцатилетняя дочь Луки Евсина Надежда, крепко ухватив за плечо, удержала его.
— Жениха бережет! — сказал старик Яков, отец Гришки. — Ишь, обнимается. Гляди, Лука! — указал он Евсину, хитровато сверкнув глазами в сторону Надежды.
Лука Евсин плюнул на рукавицы и перехватил тетиву. Он сморщил сухое лицо с редкою, песчаного цвета бородкой и, сощурив глаза, бойко покрутил головой, ища своих дочерей. Пять его дочерей работало на неводе, все полнотелые, кряжистые, возмужавшие на тяжелой работе.
— Эва! — указал он Якову на дочерей. — Всем женихов надо. Худа девка, как себе игрового не сыщет.
— Подумаешь, жених! — отстранилась Надежда от Гришки и взялась за тетиву. — Она смело взглянула в сторону Федора Жгутова, работавшего напротив у правого крыла. И сердито добавила, обращаясь к Якову:
— Тебе, беззубому вдовцу, поди, невесту надо?
Девушки захохотали.
Старик осклабился, польщенный вниманием девушек.
— Ай, Надежда! На ярмарку выводить!
— Перестань! — грубо оборвал отца Гришка. — Тяни, чего стал?
Перепрыгнув на борт неводницы, Игнатий Утенов грузно прошел на середину, между крыльями, и подхватил тетиву.
— А ну, поживей! Не бойсь, не сахарные — не растаете!
— Нажмем! — выкрикнул Федор Жгутов. Он выбросил вперед руки в кожаных рукавицах и, выгибаясь, с силой потянул невод. Вода потоками катилась по его фартуку.
Подхватили и другие рыбаки, и сеть чуть быстрее стала подниматься в лодку.
Но все же невод шел к лодке тихо, словно его держали якоря.
В перерыв между тонями снова будет уха, но без хлеба. Все лето на остров не было подвоза муки. Большинство населения голодало. После первой тони рыбаки ели уху, сваренную на корме, наелись до отвращения, но сейчас опять сосало под ложечкой, мучительно хотелось есть.
Все устали. Игнатий Федорович надоедливо кричал:
— Нажми, ребятушки! Веселей!..
Но тетива шла невесело. Надежда не вытерпела: