Крутая волна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Больше уж скрываться Игнатий Федорович не хотел. Этим признанием он выдавал себя целиком. Шигин, как бы нехотя, промолвил:

— Вот люди хотят все узнать раньше других… Как да что? Узнать-то от кого — от людей ведь тоже. Кто-то, значит, им припаси. На готовенькое лакомы. Нет уж, если интерес большой, так, право слово, самим бы и узнать, и другим сказать. Кто про тебя приготовит? Кто? Ежели хочешь, сам и узнай! Да и людям скажи. А то больного старика тревожишь, точно он дух божий. В тебе силы-то эва! Съезди, да и нам скажи!

— Куда? — побелевшими губами произнес Утенов.

— Вот телепень! — широко раскрыл глаза Петр Ионович и развел руками. — Куда? В Псков съезди — все и узнаешь.

— Что бы я? Да что ты, Петр Ионыч, мыслимое ли дело! Ведь там на границе часовые!

— Значит, ничего нельзя узнать, — равнодушно произнес Шигин. — Значит, о пустом и болтать нечего. Иди-ка домой, с женой спи, около бабы куда как безопасно, — поддразнил Шигин и встал с кровати, точно просил освободить стул.

Утенов тоже поднялся с места. В нем боролось желание быть полезным, заслужить будущую милость и страх — впутаться в неприятную историю.

Он чувствовал, что если не решится, то останется впоследствии в стороне, другой займет его место. И он решился.

— Съезжу, Петр Ионыч, — сказал он. — Говори, как туда попасть.

— Ну, вот, — спокойно ответил Шигин, — так-то давно бы. А то все хотят, чтобы за них другие старались. Нехитрая штука, выезжай на озеро, как бы на лов. Ну, примерно, со своей только семьей, да на материке и высадись. А семья пусть себе ловит на здоровье. И иди толбицкой дорогой, все прямо. Красных-то пограничников тут пока нет, только немцы стерегут. Так ты скажи часовому «Норд Абшнитт». Немецкое слово. Пароль. Северный отрез значит? Ну, тебя и пропустят. Иди себе в город. Повтори: «Норд Абшнитт!» Запиши! — он подал карандаш и клочок газеты.

Утенов твердо, с решимостью вывел на клочке нужное слово и завернул газету в кисет с табаком.

— А потом куда же мне? — спросил он.

— В мой дом на набережной. Знаешь? Спроси сына. Вот и все.

— Что же мне сказать? А?

— Что спросят, то и говори. Скажешь, что лов начали, ловят так-то… Беднота невода реквизировала. Ну, да что я тебя, маленького, что ли, буду учить? Спросят и скажешь. Обо всем расспросят. Они люди образованные, не нам чета. Ложись пораньше, да завтра на заре и выезжай. А еще лучше ночью. Делай, как сам найдешь лучше. Ну, иди с богом! У тебя семья. Мне, старику, уж бояться нечего, так ты поосторожней, — напутствовал он.

Утенов вышел на улицу. Было уже темно. На церковной горке слышались песни и гармоника. Проходя мимо дома Ивана Жгутова, в не занавешенное окно он увидел Ивана, что-то говорившего сыну Федору, который сидел за столом у миски с ухой. Анна, жена Ивана, возилась у печи.

Игнатий Федорович постоял немного, отошел в сторону и снова вернулся. Несколько раз прошелся около дома. «Новые правители», — прошептал он с угрозой. Схватил круглый булыжник и, весь налившись ненавистью, изо всей силы бросил в окно. Камень с треском врезался в раму, стекла звенящим дождем посыпались на землю. Утенов одним махом метнулся за угол и побежал на задворки, скрываясь в темноте.

VII

Как только камень с визгом ударился в раму, Федор тотчас выбежал на улицу. Где-то на задворках он услышал треск изгороди, и сразу все смолкло. Он бросился туда, полез в соседний огород, прислушался. Постояв, возвратился к своему дому. Отец стоял на крыльце.

— Убежал, — сказал ему Федор.

— Да, дожидаться не будет, — ответил на это Иван.

Кругом было тихо. Далеко играла гармоника, да, как обычно в ветер, шумело озеро.

— Я и говорю, Федя, — сказал отец, переступая порог избы. — Мало нас… Заткни-ка чем-нибудь окно, а я пойду на завод, — надо присмотреть за сушкой рыбы.

Он надел нагольный овечий полушубок, надвинул картуз на голову и пошел было к двери, но увидел, что жена Анна, прислонясь к печи, беззвучно плакала. Ее худые плечи вздрагивали. Иван постоял около нее и молча вышел из дома. Звякнула щеколдой калитка: он был уже на улице.

— Мама, не надо, — сказал Федор, неловко касаясь рукой плеча матери. — Я сейчас заделаю окно.

— Сожгут нас, сынок, помяни мое слово. Сердитые на нас кулаки. — Она вытерла фартуком слезы на глазах и прошла за занавеску, где спали дети Андрея. Оттуда слышно было, как она шептала над ними: — Ангельчики мои…

Федор сходил в сарай, напилил досок, приколотил их снаружи к косякам, занавесил окно лоскутком паруса. Мать, истопив печь и заметя в ней помелом, садила на листах снеток: улов Федора. Она не удивилась и не обиделась, что Андрей не принес домой своей доли рыбы; она понимала, что сын хочет отделиться; в этом не было ничего обидного, — сын вырос, обзавелся своей семьей, и ему надо заводить свой дом.

И когда, наконец, Андрей и Настя пришли от Утенова, Анна просто спросила:

— Высушили снет-то?

— Мама сушит, — смущенно ответила Настя.