Срывая мне башню, выгибается, подставляясь моим губам. Идеальная вся.
Я окосею пялиться на дерзко торчащий сосок соседней груди. Болт заливает огнем. Кровь приливает все сильнее, и члену уже тесно в штанах.
Я безумен.
Радуюсь, что Соня в джинсах и ненавижу их. Если бы это была юбка, я бы уже вовсю трахал Сонечку языком между ног, покусывая складочки до тех пор, пока она сама не запросит чего-нибудь посущественнее. Вылизал бы всю ее патоку.
Я никогда не делал куни девчонкам. Не из принципа, ничего такого я в этом не вижу, просто элемент секса, прелюдия. Надо было бы разогреть какую-нибудь динамо, чтобы натянуть, я бы сделал, но не приходилось, они и так текли. Но так ради самого процесса не вставляло. Не лизун я.
Соня это другое.
До зубовного скрежета я хочу узнать, мокрая ли она уже, попробовать ее на вкус, довести ее до криков.
Я рисую восьмерки на ее животе, кружа вокруг пупка.
Зубами расстегиваю пуговицу на ее джинсах.
Дальше нельзя.
С шумом вдыхаю воздух, который только входит в легкие и не выходит. Меня ведет. Скоро начнет знобить.
И пальчики, робко прикоснувшиеся к плечам, вынимают из меня душу.
– Соньчик, – бормочу я ей в живот, надеясь, что она пошлет меня на хуй. – Обхвати меня ножками.
И выпрямляюсь перед ней, снова впиваясь в губы, с привкусом фисташкового мороженого. Я его точно жрать больше не смогу. Член будет вставать по щелчку пальцев.
Затуманенный взгляд моей девочки скрывают опущенные ресницы.
Сонька послушно обхватывает меня за талию и, придерживая, я поднимаю ее с подоконника.
За всю нашу жизнь, я таскал ее так тысячи раз. И никогда прежде я не испытывал настолько мучительного желания, прижать Соню спиной к стене, стянуть ебаные джинсыи ворваться в ее горячую щелку.
Она мне доверяет, я не должен.
Я не знаю, как это происходит, но мы уже в темноте соседней комнаты. Я валю ее на диван, и хуею от ощущения податливого тела подо мной. Дурею от того, как острый сосок упирается мне в грудь.
Приподнявшись на предплечьях, я целую и целую.
Так ведь будет честно. Она должна так же гореть, как и я.
Трусь набухшим членом об ее пах, ласкаю шею, посасываю грудь, оставляя отметины.
Полный пиздец наступает, когда я начинаю давить бедром Соне между ног.
У нее распахиваются глаз, приоткрывается рот, и до меня долетает тихий крышесносный стон. Да я через двойной слой джинсы чувствую, как у нее там горячо.
Наразрыв просто.
– Соньчик. Малыш, прости и не бойся. Ничего не будет, – тяну я собачку молнии ее штанов вниз.
Встав над ней на колени, я запускаю обе руки ей под пояс джинсов и обхватываю попку, медленно стягиваю грубую ткань, обнажая Сонины бедра. В нос ударяет запах ее желания. В темноте не видно, но я уверен, что она влажная для меня.
В свете луны, льющемся через окно на диван, кожа Ждановой кажется русалочьей. Я вижу испарину, проступившую у нее на животе. Ничего. Я с этим справлюсь.
Переворачиваю Соню на живот, приподнимаю, устанавливая в коленно-локтевую, и тяну тонкие трусишки вниз.
– Все будет хорошо, Сонь.