Но смогу ли я достучаться?
Она выстроила вокруг себя стену из обид и бетона. От меня стену. И я сам подкинул ей материал для строительства.
Я мудак. Но что я буду делать, если Соня не простит? Мне недостаточно пустой оболочки. Я ведь тоже знаю ее наизусть. Я помню, как она умеет делиться теплом. И без него мне каюк.
Сколько мы так сидим, я не знаю. Начинает темнеть, и над нами загораются фонари. Сонька начинает подрагивать, подмерзая.
Расцепив руки, я расстегиваю куртку, и пытаюсь запихнуть Жданову поглубже. Она так погружена в свои мысли, что позволяет мне это. И я рискую еще.
Дую ей в ухо, от чего она как обычно нервно хихикает.
За подбородок поворачиваю ее лицо к себе.
При виде зареванных глаз чувствую себя последней тварью. Соня немного напоминает панду. Тушь, что удивительно, на месте, а вот карандаш поплыл, но сейчас Сонька мне кажется самой красивой на свете, и я готов вновь и бесконечно целовать ее разбитым ртом.
– Соня, скажи мне хоть что-нибудь.
Она упрямо поджимает губы.
– А смысл? Не важно, что я говорю или о чем прошу. Это ни на что не влияет. Есть только твои желания.
Голос чуть надреснутый. В любой момент опять заревет. А я хочу, чтобы она снова светилась. Для меня.
– Ты же знаешь, что я знаю, что ты меня любишь, – выдаю я белиберду.
– Это пройдет, – она говорит серьезно, но морщится, и кончик носа смешно двигается.
Мне придется расковырять эту рану. Нужно выпустить накопившийся гной разочарования, потому что он все отравляет, а нам нужен шанс. Обоим.
– Это глупо. Давай просто попробуем.
Еще никогда в жизни мои инициативы не продавливались так тяжело.
– Я подумаю…
– Так же как в прошлый раз? – не удовлетворяюсь я этим ответом. – Притащишь очередного смертника? Не лучше провести это время со мной. Тебе же прямо сейчас хорошо. Если отбросить вводные.
Кривит губы, отводит взгляд, будто рассматривает что-то на асфальте.
– Дай нам шанс, Сонь. Я не хочу быть для тебя чужим. Я на многое готов.
Не глядя на меня, Жданова все-таки произносит:
– У тебя есть неделя, чтобы убедить меня…
Меня ведет, как под вертолетами. Я хочу ее стиснуть, задавить, сожрать, как Тарзан постучать себя кулаками в грудь, оглашая победным ревом каменные джунгли. Но расслабляться рано.
– Но есть какое-то «но»? – я ведь тоже знаю ее наизусть.
– Да, есть одно условие.
Глава 40. Соня
Я смотрю на напряженного Рэма из-под ресниц и еле сдерживаюсь, чтобы не потереть руки.
Кажется, такой мелочной мести он от меня не ожидал.
Мелочной, но действенной.