Хотела сделать ему больно так же, как он мне? Какая чушь! Мне даже задеть его не удалось. Только ЧСВ ему почесала. Ник еще этот придурочный…
Нет. Это я дура.
Дурища, которая так долго надеялась, что Рэм меня заметит, гадала в тетрадочках, гороскопы сверяла, в фотошопе рисовала сердечки на наших фотках. Засрала себе все мозги и потеряла связь с действительностью настолько, что как только Рэм распустил руки, я вообразила себе, что для него особенная.
Не глядя вокруг, почти бегу подальше от «Амандина», куда ноги несут. И заносят они меня в сторону парка, ну и отлично, там вдали от аттракционов есть тихое местечко возле пруда, где можно прореветься.
Прибавляю ходу, но на парковке застреваю. Очередной порыв ветра поднимает облако пыли и бросает мне его в лицо. Пока я, застыв на месте, пытаюсь проморгаться, неожиданно со спины меня хватают сильные руки. Знакомый запах окутывает меня, и я начинаю выдираться, но Рэм слишком сильный. Он прижимает меня так крепко к вздымающейся груди, что мне кажется будто его бьющееся сердце ударяется прямо в мое.
– Отпусти!
– Нет, Соня. Я дебил, дурак, назови, как угодно, но я тебя не отпущу. Хватит играть. Ты моя, мы оба это знаем.
– Тут никто не играет, – сглотнув ком в горле, высекаю я. – Видеть тебя не хочу!
– Врешь, Сонь. Врешь. Ты меня любишь, – припечатывает Рэм, вскрывая болезненный нарыв. – Иначе не творила бы всю эту херню.
– Не много ли ты о себе возомнил? – раненым зверем кричу я, наплевав, что люди на парковке обращают на нас внимание.
– Может, и много, – горячечный шепот прямо в ухо. – Но ты моя. Вся с потрохами. Никто к тебе не прикоснется. Ясно?
Грош цена его словам.
– Да иди ты! Ты, значит, будешь заваливать всех девчонок в округе, а я буду ждать тебя в «Амандине»? Зашибись перспективы!
Жалящий поцелуй в висок, отравляющим своим ядом. Вокруг нас уже собирается толпа с телефонами.
– Не ревнуй. Других не будет.
Как бы я хотела поверить. Мне стыдно перед самой собой за эту надежду.
– Делай, что хочешь! Спи, с кем душе угодно! Только меня оставь в покое!
Рэм рывком разворачивает меня лицом к себе и рычит в лицо:
– А ты, выходит, готова с другими, хотя думать будешь только обо мне?
– А ты не золото и не мечта! С чего мне о тебе думать? Я тебя забуду! Забуду!
На высоких оборотах мы орем друг на друга на это парковке у парка. Еще светло, и мы наверняка отлично выйдем на видео тех, кто хихикая снимает нас сейчас, думая, что это парочка ссорится.
– Я тебе не позволю. И да я буду спать, с кем захочу. И тебе придется с этим смириться, потому что я хочу тебя. Так что не проси меня оставить тебя в покое. Это нереально.
Он кричит об этом на всю улицу, не стесняясь зевак.
Я не выдержав луплю его груди кулаками, но Рэм притягивает меня к себе и впивается грубым поцелуем под улюлюканье толпы. Он целует, а я реву. Как последняя идиотка.
И мои слезы смешиваются с кровью из его лопнувшей губы. Этот привкус металла, сигарет и соли – это вкус моей первой любви.
Разорвав этот болезненный поцелуй, Рэм утыкается своим лбом в мой и, глядя в глаза, обещает:
– Прости. Я буду твоим.
– Ты худший. Ты мне не нужен, – сиплю я, и выходит это жалко и неправдоподобно.
– Какой есть. Прости.
– Вот так просто? С какой стати?