Злость во мне так кипит ищет выход, что, услышав вопли, я несусь на их звук, подозревая, что знаю их причину.
И точно.
Во внутреннем дворике двое с трудом удерживают Рэма на хлипком пластиковом стуле, Ника за шкирку держит третий.
Ненавижу.
Обоих.
Но Рэма больше всех.
С отчаянным писком боевой мыши я луплю идиота сумкой по голове. Мозгов там все равно нет. Сплошное самомнение и эго.
Жертва тестостерона!
Хрен моржовый!
Дубина стоеросовая!
Так бы и задушила!
Рэм поднимает на меня глаза, в которых я не нахожу ни тени раскаяния. Он даже не интересуется, как я смогла выбраться. Н-на тебе! Еще раз опускаю сумку ему на черепушку, остро жалея, что там сегодня нет моей походной косметички, которая весит под килограмм.
– Скотина! Сволочь!
А этот гад продолжает смотреть на меня снизу вверх, утирая рукой со сбитыми костяшками кровь из лопнувшей припухшей губы.
Ненавижу его! Ненавижу за то, что сердце болезненно сжимается при виде его ссадин! За то, что он существует! За то, что смеет смотреть на меня так! За то, что влез мне в душу!
Я не выдерживаю этого накала, прямо сейчас выжигающего во мне имя Рэма своей безысходностью.
Я хочу еще раз его треснуть, но понимаю, что это ни к чему не приведет. И если я даже брошусь на него с кулаками, все кончится тем, что я буду обнимать и прижиматься к нему.
Это невыносимо!
Нужно закончить эту историю. Перевернуть страницу.
Я оптимистка, но не настолько.
Не из-за меня он дрался, а чтобы показать, кто тут вожак прайда.
И горящий взгляд его из-под ненавистных черных и пушистых ресниц все делает только еще больнее.
Разговаривать с ним бесполезно, и я… я позорно убегаю. Дезертирую.
С меня достаточно.
Я должна была понять, что идея с подставным свиданием дурацкая.
Это только я ждала его, как идиотка, а потом страдала, увидев с другими.
Еще не хватает, чтобы Рым увидел, как у меня закипают злые слезы.
Холодный уличный ветер обдувает горящие щеки и поднимает челку дыбом. Я шагаю сквозь встречную толпу, задевая плечами тех, кто не посторонился. На меня оглядываются. Плевать. Мне сейчас на все плевать, кроме того, что я всем своим существом осознаю, как встряла. Я вляпалась в этого человека слишком глубоко. Я ведь все-все про него понимаю. Я знаю его наизусть.
И, походу, единственный способ все прекратить – это больше никогда не видеть Рэма. Как говорит папа, нехрен гангрену зеленкой мазать, надо ампутировать.
Вот чего я, собственно, ожидала от сегодняшнего вечера?