Соня, похоже, не избавилась до конца от своих детских страхов.
Кстати… Это может быть мне на руку, против воли в голове начинает складываться план укрощения строптивой, но я гоню его. Стопэ... Сейчас есть задачи поважнее.
Блядь! Она там всхлипывает, что ли?
Черт, нельзя ее выпускать. Она смоется. Я ее знаю. И натравит на меня Илью Захаровича, и тот кастрирует меня раньше, чем я порадуюсь Сонькиным ногам на плечах.
– Я никуда не денусь!
Нет тебе веры, Сонечка. Ты какого-то мудилу выкопала уже.
Но я ж не упырь. Найдя выключатель, я обеспечиваю Ждановой свет и как можно убедительнее обещаю:
– Я скоро, Соня, – хочу вроде как успокоить, но выходит угрожающе.
Еще бы! Я на взводе.
В ответ мне летят заковыристые ругательства. Дверь начинает содрогаться с утроенной силой. Реально охуенная дверь. Ручка дергается так, что у меня возникает желание подпереть ее дополнительно шваброй.
Но это уже паранойя.
Неожиданно сквозь злость прорывается новое чувство – удовлетворение.
Сонька никуда не денется.
Это малясь ненормально, что я прусь от того, что запер Жданову, но… похуй пляшем.
– А ты, я смотрю, бессмертный… – мерзко тянет урод за спиной.
Оборачиваюсь к охамевшему парнише.
Не нравится мне этот гандон.
И рожа его смазливая самодовольная не нравится, и манера держаться.
Так бы и втащил.
Собственно, с хуя ли я должен сдерживаться?
Откуда он высрался этот Ник?
Беглая оценка говорит, что чувак, в отличие от Дэнчика, реальный соперник. Сейчас узнаем, насколько серьезный.
Я еще никому кроме Демона не уступал. А сегодня я вообще в своем праве.
У меня в драконьей темнице запаковано персональное чудовище. Пардон, принцесса. Сэр рыцарь Рэм сейчас настучит по ебалу залетному менестрелю, и будет хэппи энд.
Сонька моя.
Как бы она не пыжилась.
Надо только сломать ее барьеры.
И никакие гамадрилы не будут зариться на ее сочную тушку.
– Ага, точно. Бессмертный, – скалюсь я. – Угадал. И на барабане выпадает сектор приз. Вам положено в табло. Так что, малыш, мы тебе как в сказке разобьем яйцо…
Гаденыш с ухмылкой расстегивает косуху: