– Ой все. Помощничек.
И несется куда-то за сцену.
Туда, куда ушли два ботана.
Я двигаю за ней. Еще не хватало, чтобы они там взялись что-то «украшать».
Настигаю беглянку, когда она наклонившись роется в спортивной сумке, а один из идиотов протягивает ей бутылку с фантой.
– Ты меня плохо понял? – ласково спрашиваю я его.
Соня, услышав меня, со стоном распрямляется и задевает руку с протянутой бутылкой.
Которая оказывается незакрытой.
И пенящаяся газировка выливается ей прямо на футболку, расползаясь мокрым оранжевым пятном по белоснежной ткани и демонстрируя, что Соня не уважает лифчики.
– А ну вали отсюда, – цежу я криворукому утырку.
Стоит, блядь. Смотрит. Тут ему не конкурс мокрых футболок.
Похоже, на этот раз я до него достучался. Нервно сглотнув, очкарик скрывается за задником.
– От тебя одни проблемы! – Жданова тыкает пальцем мне в грудь, а я как идиот таращусь на майку. Даю себе мысленные затрещины, напоминаю, что мне не двенадцать, но помогает слабо.
Я бодро вспоминаю, как тискал Соню вчера у нее дома, и ладони зудят от желания снова ощутить теплую упругость груди.
– Снимай куртку, – требует Сонька.
Я сначала снимаю косуху, а потом сипло спрашиваю:
– На хрена?
– Загородишь меня, – она прищуривается на меня так зло, что я не рискую задавать вопрос от кого.
А она вытаскивает из сумки черную борцовку.
Походу, сегодня собиралась на тренировку, но в следующий момент мои мыслительные способности останавливаются.
Просто, сука, замирают.
Отвернувшись от меня, Соня через голову стягивает мокрую майку, являя моему взгляду голые лопатки, хрупкую шею, тонкую линию позвоночника… и немного груди.
В голове начинает шуметь.
Кровь бьет в мозг и в пах.
Сонька возится, вытирая бумажной салфеткой липкие капли, а я мечтаю собрать их языком. Провести кончиком по животу, очертить полушария и впиться губами с соски.
– Хорошо закрыл? – спрашивает она через плечо.
– Что? – хриплю я, не понимая ни слова. У меня сейчас работает только зрение. Мое отличное, суперское, стопроцентное зрение.
Жданова, что-то почувствовав, оглядывается на меня и звереет.
– Я тебя попросила прикрыть меня, а не пялиться! – в запале она с размаху проходится по мне мокрой майкой, и у меня на миг останавливается сердце от открывшегося зрелища родинки на правой груди.
За кулисами темно, но я, блядь, эту родинку четко вижу.