Я? Я оборзел? И она мне это говорит после того, что показала?
– А ты чего хотела? Проверяла мои границы? Так их не осталось, Сонь. Я себе все разрешил.
Толкаю вперед бедра и прижимаюсь ими к Ждановой, давая ей прочувствовать, как я охуевлен ее достоинствами. Сонька вздрогнув зажмуривается, почти каменеет, придавленная мои телом, и отворачивается.
И я не отказываю себе в удовольствии провести губами по неосторожно подставленной шее, ловя бешеный пульс, хренея от запаха ее духов, аромата кожи. Соня пахнет персиками, летом и запретом, который истлел еще вчера.
– Или ты, собираясь мне признаться, думала, что мы с тобой только за ручки держаться будем? – не могу удержаться и трусь ноющим членом о ее пах. Черт его знает, от чего я торчу, как больной, но Жданова – это, походу моя, виагра.
– Это так ты решил сохранить дружбу? – выдавливает она.
– Дружбу? – склоняясь к ней, хриплю я. – Какую нахрен дружбу? Я с тобой больше не дружу. Не теперь. Не когда я уже погладил тебя между ног.
Ну давай, скажи мне что-нибудь, и я…
Но Сонька умудряется раздраконить меня еще сильнее:
– И что? – выплевывает она. – Я-то не впечатлилась!
Кулак сжимается сам.
Что? Не впечатлилась? С кем она, блядь, меня сравнивает!
В голову бросаются ее слова, что кто-то уже успел…
С размаху впечатываю кулак в стену рядом с Сонькиным лицом, чувствуя, как лопается кожа на костяшках, но эта боль хоть немного отвлекает от мыслей, которые я гоню от себя со вчерашнего утра.
Как только я представляю, что Соня лежит под кем-то, что кто-то между разведенных ног двигает задницей, подо мной закипает адский котел.
В ушах шумит, во рту пустыня, колено само вклинивается между Сониных бедер. Жданова пытается меня оттолкнуть, но ее усилия напрасны.
– Не впечатлилась? – вслух повторяю я на вдохе с присвистом. – А мне кажется, ты врешь!
Да. Я же помню, как колотилось ее сердце. Как она задыхалась. Как горячо у нее там внизу было. Как соски кололи ладонь.
Врет.
А что кто-то успел раньше меня… Сомневаюсь, что Жданова настолько смелая, что опытная уже во всех местах. Кое-где я точно буду первым, когда она перестанет бегать от очевидного и даст мне второй шанс.
– Да иди ты, знаешь куда? – дергается она, чтобы поднырнуть под руку, но я обхватываю ее за талию, вжимая в себя.
И в этот момент у нас обоих выбивает дух.
Я считал, что хотел ее до этого до боли в яйцах? Ха.
Вот теперь я готов наплевать даже на то, что нас могут застукать.
Это мука. Беситься от каждого ее слова и не переставать желать подмять под себя нежное тело.
Я впиваюсь в нее поцелуем, чтобы заткнуть, чтобы утолить свою жажду, но все становится совсем плохо. Стоит мне вторгнуться языком в шелковую глубину Сониного рта, как я окончательно теряю голову. Под потоком развратных фантазий я превращаюсь в зверя.
Сонька.
Это же моя Сонька.
Между нами не должно быть ничего. Ни обид, ни одежды.
Не обращаю внимания на треск ткани, это скулит ее борцовка, под которую я забираюсь обеими руками, сжимаю грудь, а дальше как в тумане…